У нас с Юрием была прерывистая связь с дроном из-за его положения прямо над нами. Дело дошло до того, что я передал управление дроном офицеру авиации моей роты, Падди. Он вернулся в ТОЦ вместе с Сассе, который все еще работал в BMG. У Падди была хорошая связь с операторами беспилотников из-за его местоположения. Он поручил им детально просканировать крысиную линию с помощью тепловизионной камеры, чтобы попытаться идентифицировать любое движение.

Падди, пилот AV-8B Harrier, который проходил наземную службу в качестве офицера авиации, провел большую часть службы в Герате в составе управления нашей роты. За время пребывания в стране у него не было возможности контролировать воздух, не говоря уже о том, чтобы сбрасывать какие-либо боеприпасы. Будучи сам членом JTAC, он знал, что если у него и будет шанс сбросить бомбу, то только в BMG.

Из долины уже распространилась новость о том, что ячейка талибов, оккупировавшая Кибчак, ушла, не сделав ни единого выстрела. Это вызвало несколько гневных звонков по мобильному телефону от руководства «Талибана» с приказом атаковать или быть заклейменными трусами. Группе из шести сопротивляющихся этому бойцов было поручено вернуться в Кибчак и вступить с нами в бой.

Беспилотник засек их примерно в километре от нас. Но все, что мы могли делать, это наблюдать за ними. Тепловизионная камера не могла разглядеть, было ли у них оружие, потому что сталь все еще была относительно холодной, но позы их тел указывали на то, что все они несли какие-то предметы на плечах или по бокам. Но мы не могли вступить с ними в бой, пока не получили положительную идентификацию оружия или враждебных намерений. ODA/Cmdo поджидали их, пока Юрий передавал обновленную информацию о местоположении противника, относящуюся к их позиции на холме. В то же время командир нашей роты уже разговаривал по телефону с SOTF, добиваясь разрешения на пуск «Хеллфайра», как только они начнут нас атаковать.

Удар был одобрен, но с одним условием. Мы должны были бы немедленно отправить туда ребят, чтобы оценить результат и убедиться, что в результате удара не было жертв среди гражданского населения.

Когда эти слова прозвучали по радио, у меня возникло тошнотворное чувство, что повторялась ту же ситуация в Данех Пасаб, когда операторы перебегали от одной воронки от бомбы к другой, делая снимки, которые будут показаны в презентациях PowerPoint для группки хорошо питающихся, регулярно принимающих душ и строящих карьеру на подсиживании конкурентов зрителей из KBR[95].

Это сейчас стандарт? Сбросить бомбу и броситься за ней?

В любом случае, похоже, Падди собирался воспользоваться своим шансом.

— Мы сделаем это - ответил Фил по радио.

— Мы подготовим машины к отправке - добавил Энди, зная, что для них было бы безопаснее иметь мощное артиллерийское прикрытие на большом открытом пространстве, когда они будут маневрировать вдоль линии фронта к месту удара.

Боевики даже не подозревали, что за ними наблюдают и что все на вершине холма уже предупреждены о них. Их судьба была решена еще до того, как они нажали на спусковой крючок. Они сократили разрыв примерно до шестисот метров от южной окраины Кибчака. Падди уже передал данные о цели оператору беспилотника, который зафиксировал на них тепловизор.

Был уже поздний вечер, когда боевики выползли из-за линии фронта и навели свое оружие на оперативников.

Клац... клац... клац…

Прозвучали первые выстрелы уже двенадцатичасовой операции. ODA/Cmdo на холме выдвинулись в дальний конец траншеи, оттеснив боевиков обратно в укрытие. Они предприняли еще одну попытку подняться, выстрелив из РПГ и выпустив еще несколько очередей из АК-47, прежде чем их снова прижали к земле. Было очевидно, что они не были готовы к такому точному ответу, поскольку на видео было видно, как они бегают вокруг, пытаясь решить, следует ли им двигаться ближе к деревне или начать бежать на юг. Кто-то, должно быть, сказал, что оно того не стоит, так как они начали быстро спускаться вниз по тропе.

Их оружие все еще раскалялось добела на видео с тепловизора, когда на связь вышел Падди.

— От Ореола 1-0, огонь разрешен.

— Одна пошла, тридцать секунд - ответил оператор беспилотника.

Несколько парней собрались вокруг небольшого экрана MVR III, пока мы ждали возле грузовиков, чтобы выдвинуться. Пятеро бойцов собрались вместе недалеко от небольшого пешеходного моста, пересекающего канаву. Даже в лучах послеполуденного солнца экран стал полностью белым, когда фугасная ракета взорвалась прямо в центре группы.

БУМ!

Взрыв прозвучал как глухой удар вдалеке. Изображение вернулось в поле зрения, и теперь район цели стал полностью виден после того, как верхушки деревьев были разнесены в клочья. Все, что осталось – это большие куски тел, все еще светящиеся белым от жара. Вся сила взрыва была локализована в траншее, мгновенно превратив ее в скороварку высокого давления.

Фил и Берни повели небольшую группу своих людей и коммандос вниз с холма, запрыгнув в канаву у моста, когда две наши машины проехали ее. Я сидел на заднем сиденье ведущего MRAP, и меня подбрасывало на неровной поверхности, когда машина снова поднялась по другой стороне впадины и выехала на открытое место.

ODA/Cmdo быстро спустились по траншее к месту удара. Наши машины находились на главной трассе, примерно в ста метрах к востоку от траншеи и зоны столкновения. Это был самый дальнее выдвижение на юг, которое кто-либо когда-либо совершал в долине Бала-Мургаб.

Когда они приблизились к месту столкновения, оружие было взято наизготовку на всякий случай, если кто-то еще двигался. Земля была усеяна листьями и мелкими обломками веток деревьев, в округе было тихо и все еще пахло взрывчаткой. Пятеро боевиков «Талибана» неподвижно лежали на земле. Глаза были открыты и покрыты налетом смерти, их конечности были согнуты в неестественных позах. Искореженное оружие и куски тел были разбросаны по окрестностям.