Эта операция ощущалась как продолжение боевых действий, начавшихся 6 апреля, с небольшой паузой для отдыха, перегруппировки и переоснащения. Для членов команды Кинжал 22 это был конец пути. Это была наша последняя крупная миссия перед тем, как передовой отряд нашей сменной команды прибудет на ПОБ. Было бы приятно передать операционную зону, которая была бы стабильной и относительно безопасной, что позволило бы новой команде проникнуть еще дальше в регион и ловить еще более крупную рыбу.

Все с нетерпением ждали захода солнца. Последние сообщения разведки указывали на то, что талибы установили самодельные взрывные устройства вдоль дороги в Кибчак, и они были полны решимости не сдаваться, как командная ячейка в Данех Пасаб. По сути, мы очертя голову шли в очередную ожесточенную перестрелку.

Но для нашей команды это был последний случай собраться вместе, чтобы хоть немного изменить ситуацию. Последние шесть месяцев были непростыми, и были моменты, когда я думал, что мы не сможем восстановиться и просто будем раздавлены трудностями. Но каждый раз ребята продолжали доказывать, что я неправ. Джордж, Билли, Марк, Райан, Пэт, Энди, Трэвис... Все они. Они взяли такую дерьмовую зону ответственности, как BMG, и чего-то добились.

— Ладно, Ски, вертолеты уже в пути из Калайи-Нау - сказал Энди, читая сообщение mIRC на своем ноутбуке.

Борты должны были приземлиться на большой грунтовой стоянке в новой зоне расширения ПОБ. Даже с недавним добавлением нашего комплекса, ПОБ уже снова был заполнен до отказа. Теперь, когда ДАСТОФФ обосновался там на постоянное жительство, единственным вариантом было расшириться, добавив и перекрыв еще один участок на севере. Эта большая открытая площадка была огорожена периметром из «Хеско» и представляла собой идеальную зону высадки для погрузки войск.

Схватив рацию, я направился к узкому отверстию, которое было выбито во внутренней стене и давало доступ к новой пристройке. Была безлунная ночь, и силуэты вертолетов частично вырисовывались на фоне каскада звезд, застилавших небо, когда они приближались к большой открытой стоянке. Это было сразу после 02:00 22 апреля, через две недели после падения командной ячейки в Данех Пасаб. Атмосфера была напряженной, но чувствовалась и уверенной. Я стоял слева от узкого прохода, считая вслух, когда каждый человек проходил через него, чтобы погрузиться в «Чинуки». Маленькие поролоновые затычки для ушей помогали заглушить низкий гул работающих на холостом ходу вертолетов, а мой голос эхом отдавался в моей голове.

Несколько операторов Кинжала 22 стояли вокруг, чтобы проводить наших братьев. Связь, которая установилась между нашими двумя командами, была основана на уважении и восхищении.

Я вернулся обратно в ТОЦ и передал Энди окончательные цифры загрузки, чтобы он передал их в SOTF. Теперь настала наша очередь.

Мы выдвигались с двумя MRAP и GMV, которые должны были доставить всех, кто направлялся пешком, к подножию холма Патфайндер, прежде чем соединиться с подразделением по расчистке маршрута, которое уже стояло на дороге перед аванпостом Приус. Пока этот конвой не доберется до Кибчака, мы будем сражаться налегке.

Мне казалось, что все, что я делал, делалось в последний раз. Последняя поездка по шаткому Старому мосту в автомобиле, который только и ждет, когда он рухнет в реку. Это было похоже на перелистывание страниц школьного ежегодника — через базар и мимо аванпоста Приус, который теперь был безопасным по сравнению с тем, что было пять месяцев назад, когда он представлял собой просто линию разграничения между ISAF и «Талибаном». Большой силуэт холма Патфайндер возвышался над нами, когда команда слезала с машин. Дни, которые мы провели, сражаясь на вершине, казались прошедшими много лет назад.

Вертолет уже высадил штурмовую группу и приземлился обратно на аэродроме к тому времени, когда мы начали двигаться на юг, в сторону Кибчака. Подразделения ODA/Cmdo уже выходили из предгорий и спускались в южную часть деревни. Направляясь к реке, они зачистили бы всю территорию, оставив позади небольшие подразделения коммандос, чтобы полностью обезопасить этот район. Эта блокирующая сила перехватит любого, кто попытается сбежать, как только Кинжал 22 начнет зачистку с северного конца деревни. Скорость здесь имела решающее значение, коммандос нужно было проникнуть внутрь, обезопасить себя и устранить любые угрозы в этом районе. Кибчак был большой, чрезвычайно густонаселенной деревней.

Если Данех Пасаб была на пятом месте по шкале самых дерьмовых мест для боя в ближнем бою, то Кибчак был примерно на девятом.

— Двинулись - крикнул кто-то по радио.

Я последовал за Энди в последний раз. Юрий был основным оператором JTAC и управлял бесшумным дроном, кружащим над головой. Я спокойно слушал радиопереговоры, доносившиеся из гарнитуры, прикрепленной к левому плечевому ремню моей разгрузки. Если оператор беспилотника начнет называть Юрию цели во время сканирования деревни, я хотел иметь возможность передать информацию о местоположении остальным членам команды.

Команда молча продвигалась через старую деревню Медведя, Капе Баба (произносится Ка-пай Боб-ба), огибая восточные холмы. Мы были почти уверены, что талибы не устанавливали никаких самодельных взрывных устройств в этом районе из-за непосредственной близости Капе Баба к аванпосту Патфайндер. Ситуация изменилась, когда мы прошли через нее и смогли увидеть черные очертания объекта Фиеста в наших ПНВ. Мы держались подальше от грунтовой дороги, которая вела на юг, к нему и Саду. Это была тихая прогулка, если не считать эпизодических подрывов пробивных зарядов нарушений, осуществляемых ODA/Cmdo.