— Да что это с тобой, Абби? — мягко спросил Ник. Тебе полагается разыгрывать роль безутешной вдовы, а не страстной фотомодели! Разве ты сможешь вести себя должным образом, если будешь знать, что прекрасно выглядишь?

Она смотрела на него, изумленная больше тем, что Ник сделал ей комплимент (пусть даже и двусмысленный!), чем тоном его голоса.

— Прекрасно выгляжу?..

Он раздраженно щелкнул языком.

— Извини, — Ник небрежно откинулся на спинку сиденья, глядя в пространство, — но я не играю в эти игры.

— В какие игры? — спросила Абигейл, искренне не понимая.

Он изменил голос, пародируя женскую речь:

— О боже! Ник, конечно же, ты не думаешь, будто я прекрасна!.. Выражение его глаз стало жестким, пристальный взгляд не отрывался от бледного овала ее лица. — Особенно если у этой самой женщины внешность, способная свести с ума Тысячу мужчин, извини за банальность.

У нее не было сил спорить.

— Давай забудем об этом, ладно?

— С удовольствием! Так или иначе, но мы приехали.

Машина подъезжала по расчищенной и посыпанной гравием дороге к красивому особняку эпохи короля Георга, который они с Орландо купили сразу после свадьбы. Вот проехали через роскошный сад, разбитый между бескрайних тисовых аллей, и свет полуденного солнца полыхнул, отражаясь от озера, в отдалении.

Сквозь открытые окна гостиной Абигейл увидела множество людей. Они все открывали и открывали бутылки шампанского. Как заставить их убраться из этого дома и снова остаться здесь одной? Ей нужно было время, чтобы залечить раны и прийти в себя.

Завтра они все уйдут, напомнила она себе. Завтра у нее наконец будет покой, которого она так жаждала.

— Странно, — заметил Ник, когда машина остановилась, — но я никогда не думал, что ты дойдешь до жизни такой: в огромном старом доме где-то на задворках Англии — в общем, у черта на куличках.

— Так хотел Орландо, — Объяснила она. — И мне здесь тоже нравилось, добавила она, защищаясь.

— А он всегда получал то, что хотел?

Знал ли Ник? Или как-то догадался? Почему он смотрит на нее таким пронизывающим взглядом?

Неужели он читает ее мысли? Абигейл содрогнулась: стыд и отвращение захлестнули ее. Не было никакого смысла отрицать то, что было так же хорошо заметно, как нос у нее на лице.

— Как правило, получал, — выдавила она из себя. Он очень хорошо убеждал, знаешь ли.

— Да. Этому я могу поверить. — Ник посмотрел на ее сцепленные белые руки, лежащие на черной юбке. — Абби, ты вся дрожишь… Что с тобой такое?

Она прибегла к своему единственному заслуживающему доверия способу защиты:

— Ты еще спрашиваешь? Это был ужасный день!

Ужасная неделя! И я без особого удовольствия думаю, что должна еще идти туда и общаться с людьми, которых, честно говоря, терпеть не могу.

— Тогда не делай этого!

Она улыбнулась ему печальной улыбкой:

— Я не могу вот так уклониться…

— Не можешь? — мягко переспросил он. — Ты можешь делать все, что только захочешь, ты же знаешь!

— Так делает человек по имени Ник Харрингтон, сухо заметила она. — К тому же не все так решительны, как ты.

В ответ он улыбнулся.

— Пошли. — Ник помог ей выйти из машины со старомодной галантностью, к которой она совсем не привыкла, Абигейл сразу почувствовала себя спокойней и уверенней. А ведь есть девушки, за которыми только так и ухаживают, подумала она с тоской. Да, следует быть осторожной с этим мужчиной.

Но инстинкт подсказывал ей, что нечего бояться, пока Ник рядом. Он обладал силой и твердостью характера, столь редкими в нашем беспорядочном, неустойчивом мире.

Она посмотрела, как он захлопнул дверцу лимузина. Он тут же снова взял ее под руку, и они начали медленно подниматься по светлым каменным ступенькам парадной лестницы.

А ведь для какой-нибудь женщины Ник Харринггон мог бы стать чертовски хорошим мужем, подумала Абигейл, ощутив при этом неожиданно острую боль.

Они почти достигли парадной двери, когда она остановилась и повернулась к нему.

— Ты всегда создаешь мне такие проблемы. Ник…

— Я?!

— Ты сам это знаешь.

— Нужен кто-то, кто говорил бы тебе «нет». Всю твою жизнь люди лишь портили тебя, немедленно предоставляя то, что ты хотела.

— Нет, — поправила она. — Люди давали мне то, что они хотели, чтобы я имела. Это совсем не одно и то же.