Он почти подобрался ко мне.

Однако у меня не было права бояться, поэтому я заблокировала страх, мысленно запихнув эмоции за железные решетки. Ведь я уже хорошо видела конец парапета и всадников, которые ждали у входа в цитадель.

– Ты слабачка, неспособная просто нести полный рюкзак. И что, думаешь, сдашь вступительный экзамен? Да никогда! Ты ошибка природы, Сорренгейл! – кричал Джек, его голос звучал еще ближе и отчетливей, но я не рискнула замедлиться, чтобы проверить, насколько он далеко. – Знаешь что? То, что я займусь тобой, – к лучшему! Да-да! Это гораздо милосерднее, чем позволить драконам до тебя добраться. Они будут жрать твои ноги, одну за другой, пока ты будешь, еще живая, верещать от боли! Ну же, – уговаривал он. – Я с удовольствием избавлю тебя от этого.

– Хрен тебе, – пробормотала я.

До внешней стороны массивной стены, окружающей цитадель, оставалась всего дюжина футов. Левая нога соскользнула, я пошатнулась, но всего через один удар сердца продолжила идти вперед. Крепость возвышалась над головой гигантской перевернутой буквой Г из скальной породы – идеально для того, чтобы противостоять напору огня. По понятным причинам. И стены, окружающие внутренний двор, толщиной в целых десять футов, высотой – в восемь. Совсем близко. Вот он проем. И я внутри. Почти.

Я еле сдержала всхлип облегчения, когда по обе стороны от парапета воздвиглась каменная кладка.

– Думаешь, там ты будешь в безопасности? – голос Джека прозвучал сурово… и близко.

Защищенная стенами с обеих сторон, я пробежала последние десять футов. Мое сердце колотилось, адреналин заставлял выжимать из тела максимум, а шаги Джека раздавались все ближе. Он попытался ухватить меня за рюкзак и промахнулся, рука скользнула по моему бедру… но мы были уже в самом конце пути. Я рванула вперед и спрыгнула со ступеньки высотой каких-то двенадцать дюймов вниз, во двор, где меня ждали два всадника.

Джек зарычал от разочарования, и этот звук, словно тиски, сжал что-то у меня в груди. Перехватил на миг дыхание.

Крутанувшись, я выхватила кинжал из ножен у своих ребер как раз в тот момент, когда Джек, задыхаясь после бега, остановился надо мной на парапете. Лицо у него покраснело, жажда убийства плескалась в сузившихся ледяных голубых глазах, когда он посмотрел на меня… а потом туда, куда утыкался кончик моего клинка, чуть продавливая ткань на штанах ровно напротив его причиндалов.

– Я думаю… Что буду в безопасности… Именно здесь… И сейчас, – говорить удавалось, втиснув слова между рваными вдохами, мышцы дрожали, но вот рука была тверда.

– Да неужели? – Джек задрожал от ярости, густые светлые брови еще ниже нависли над ледяными голубыми глазами, и вся его чудовищно мерзкая фигура все ниже нависала надо мной.

Однако он так и не осмелился шагнуть вперед.

– Всадник не имеет права причинять вред другому всаднику. Вне зависимости от того, построение ли это в квадранте или по приказу начальства. В присутствии кадета высшего ранга, – я цитировала Кодекс, а сердце все еще билось где-то в горле. – Так как это снизит эффективность крыла. Думаю, толпу людей позади можно считать строем. Статья три, раздел…

– Мне насрать! – он дернулся вперед, но я не двинулась с места, и мой кинжал пронзил внешний слой ткани на его штанах.

– Рекомендую тебе передумать, – я скорректировала позу на случай, если он этого не сделает. – А то я могу и поскользнуться.

– Имя? – безразлично произнесла всадница рядом со мной, как будто мы самая неинтересная из вещей, что за сегодня попались ей на глаза. Я на миллисекунду отвлеклась и бросила взгляд в ее сторону. Девушка наблюдала за происходящим, одной рукой заправляя за ухо огненно-рыжие пряди волос длиной до подбородка, а другой сжимая свиток. Три серебряные четырехконечные звезды, вышитые на плече ее плаща, говорили о том, что она на третьем курсе. – Ты довольно маленькая для всадника, но, похоже, ты справилась.

– Вайолет Сорренгейл, – ответила я, но сто процентов моего внимания оставались сосредоточены на Джеке. Дождь красиво капал с его мокрых бровей. – И прежде чем ты спросишь, да, я та самая Сорренгейл.

– Неудивительно, после такого-то боевого маневра, – ответила женщина, и то, как она держала ручку над свитком, напомнило мне мамину манеру письма.

Возможно, это был самый приятный комплимент из всех, что мне когда-либо делали.

– А ты? – снова спросила она.

Я была почти уверена, что вопрос адресован Джеку, но слишком занята изучением противника, чтобы смотреть в ее сторону.

– Джек. Барлоу.

На его губах уже не было зловещей улыбки, он больше не веселился, рассказывая, как будет здорово убить меня. В выражении его лица не было ничего, кроме чистой злобы, обещающей возмездие.

Холодок страха пробежал у меня по затылку, и волоски на шее встали дыбом.

– Ну, Джек, – медленно произнес мужчина-всадник справа от меня, почесывая аккуратную козлиную бородку. На нем не было плаща, и дождь впитывался во множество заплаток, пришитых к потертой кожаной куртке. – Сейчас кадет Сорренгейл держит вас за яйца, причем во всех смыслах. Она права. Правила гласят, что среди всадников в строю нет ничего, кроме уважения. Если хочешь убить ее, тебе придется сделать это в поединке или в свободное время. Правда, лишь в том случае, если она тебе разрешит спуститься с парапета. Потому что технически тебя еще нет на территории цитадели, так что ты не кадет. А она – уже да.