Все взгляды обратились ко мне, и Ксейден сжал мои плечи, успокаивающе поглаживая большими пальцами.

– С чего ты взяла?

– Он убил Джереми. – Я с усилием оттолкнула накатывающую панику и сосредоточилась за золотых пылинках в ониксовых глазах Ксейдена. – Он сломал ему шею, как тростинку, перед всем квадрантом. Ты же видел.

– Джереми был интинсиком, – понизил голос Ксейден. – Чтение мыслей – преступление, караемое казнью. Ты сама знаешь.

– А что они сделают, когда узнают, что я могу останавливать время? – От ужаса у меня кровь застыла в жилах.

– Они не узнают, – пообещал Ксейден. – Им никто не расскажет. Ни ты. Ни я. Ни они, – он показал рукой на нашу троицу драконов. – Поняла?

«Он прав, – сказал Тэйрн. – Никто не узнает. И неизвестно, сколько у тебя пробудет эта способность. Дар большинства перьехвостов исчезает, когда они взрослеют и начинают транслировать силу как следует».

Андарна снова с хрустом зевнула, чуть не валясь с ног.

«Поспи, – сказала я. – И спасибо, что сегодня помогла».

«Пойдем, Золотистая», – сказал Тэйрн, и, припав к земле, они взлетели.

В лицо хлестнул ветер. Андарна с трудом держалась в воздухе, вдвое быстрее колотя крыльями, и Тэйрн подлетел под нее, принял на себя ее вес и направился в Долину.

– Пообещай, что никому не расскажешь об остановке времени, – еще раз попросил Ксейден, когда мы двинулись обратно в туннель, – хотя больше его просьба напоминала приказ. – Не только ради твоей же безопасности. Тайные редкие способности – наша самая большая ценность.

Я нахмурила лоб, разглядывая жирные линии метки восстания на его шее, клеймящие его сыном предателя, предупреждая всех, что ему нельзя доверять. Может, он советует мне помалкивать ради собственной выгоды, чтобы в будущем меня использовать.

Но это значит, что в будущем я нужна ему живой.

– Надо понять, как бездраконные кадеты попали к тебе в спальню, – сказал он.

– С ними была всадница, – ответила я. – Она сбежала раньше, чем ты пришел. Наверное, она им открыла.

– Кто? – Он замер, аккуратно взяв меня за локоть и развернув лицом к себе.

Я покачала головой. Он бы мне ни за что не поверил. Мне и самой верилось с трудом.

– Рано или поздно нам придется научиться доверять друг другу, Сорренгейл. От этого зависят наши жизни, – в глазах Ксейдена плеснула ярость. – А теперь рассказывай, кто.

Глава 20

Обвинять командира крыла в преступлении есть самое опасное из обвинений. Если вы правы, значит, мы, как квадрант, ошиблись в отборе наилучших командиров. Если вы не правы, вам конец.

Генерал Августин Мельгрен. Мое кадетство: мемуары

– Орен Сейферт. – Капитан Фитцгиббонс дочитал имена погибших перед строем и свернул свиток. Холодный утренний воздух леденил щеки, дыхание облачками вырывалось из губ. – Мы отдаем их души Малеку.

Шесть из восьми имен не пробудили в моем сердце печали. Слыша их, я бездумно раскачивалась, переносила вес с ноги на ногу, чтобы уменьшить боль от черных и синих пятен на ребрах, и старалась не замечать, как другие всадники пялятся на кольцо синяков вокруг моего горла.

Двое других в сегодняшнем списке – третьекурсники из Второго крыла – погибли, судя по услышанному во время завтрака, на учениях рядом с границей Брайевика, и я не могла не задуматься, а не оттуда ли вчера ночью Ксейден примчался мне на помощь.

– В голове не укладывается, что тебя хотели убить во сне, – бушевала за завтраком Рианнон, когда я рассказала нашему столу о том, что случилось.

Видимо, Ксейден старался сохранить события прошлой ночи в тайне, скрыть то, как я его отяготила, потому что больше никто об этом не знал. Он не произнес ни единого слова с тех пор, как я сказала, кто открыл дверь, и я не представляла, верит он мне или нет.

– Хуже того – кажется, я к этому уже привыкаю.

Либо я мастер управлять чувствами, либо и вправду сжилась с ролью мишени.

Капитан Фитцгиббонс объявлял что-то еще, но я перестала его слушать, увидев, что кто-то идет к нам, двигаясь между отделениями Огня и Хвоста.

Как и всегда, мое бестолковое и слушающее только гормоны сердце екнуло при виде Ксейдена. Самые действенные яды таятся в красивых флаконах, и Ксейден был именно таким – красивым и смертоносным. Приближаясь, он казался обманчиво спокойным, но я чувствовала его напряжение как свое – он был словно пантера, что подкрадывается к добыче. Ветер взъерошил его волосы, и я вздохнула: насколько же он во всем превосходил всех собравшихся во дворе мужчин. Ему даже незачем стараться выглядеть сексуально… он просто таким и был.