– У меня помимо тебя ещё трое детей на шее! – кричала мама, в попытке образумить нерадивую дочь.

Вдобавок ко всему прочему ультиматум, поставленный родителями, был слишком категоричным. Если я буду крутить носом и выбирать сама место учёбы, то от них не получу ни копейки. Раз я такая самостоятельная, то и думать, во что одеться и что поесть должна сама. Только меня этот шантаж не тронул нисколько. А вот бесконечная нервотрёпка вымотала изрядно.

Весь девятый класс дома были крики и скандалы, поэтому после выпускного я была рада уехать хоть куда.

Колледж? Да и ладно.

Лишь бы больше никто не ругался и не предъявлял претензии.

Однако к концу второго курса я поняла, что без работы мне просто не выжить. Родители давно перестали помогать финансово, а последние пару месяцев я и свою скудную стипендию отправляю в родной дом.

То брату сапоги понадобились, то сёстрам в музыкальной школе сбор объявили. Папиной зарплаты не хватает, а мама занимается домом и детьми, выходит, я её последняя надежда.

Поэтому вместо отдыха или, например, зубрёжки, меня ждёт работа.

Нет, не так. Остановка, автобус, и только потом работа.

Сегодня третий день моего героического противостояния. Я стараюсь чётко следовать инструкции, которую Астров составляет и проверяет лично. Самое главное, по словам Ольги Константиновны, выдержать испытательный срок.

После того как меня утвердят в должности Астров уже ничего не сделает, если только я сама не захочу уволиться. Ну а пока от его слова полностью зависит, задержусь я на этом месте или пойду искать новую работу.

Главное, персонал меня довольно тепло принял: я уже нашла общий язык со старшим поваром, официанткой по имени Милана и ещё некоторыми сотрудниками.

Но сам шеф – просто непробиваемая бетонная стена.

Допустишь оплошность – раздавит.

Сегодня Даниил Витальевич счёл жизненно важным занятием лепку вареников. И ничего, что это блюдо заказывают редко. Главное, чтобы Миронова сделала заготовки, а куда их потом девать неважно.

С другой стороны, мне это задание очень даже по вкусу, потому что я люблю лепить вареники. И умею это делать отменно.

Сколько себя помню, у нас в семье было строго заведено: один раз в месяц мы собирались вечером и готовили домашние полуфабрикаты. Даже папа принимал участие, а я уж и подавно с годами стала чемпионкой в этом занятии.

Поэтому я искренне удивлена реакции шефа на моё творчество.

– Что это, позволь поинтересоваться? – он двумя пальцами хватает кусочек теста, поднимает его вверх, крутит в воздухе и только потом небрежно возвращает на место.

Понюхал бы его что ли для полноты картины.

– В-вареники с творогом, – заикаюсь.

Как до пенсии дотянуть с такой стрессоустойчивостью?

– Поверь, если бы это были вареники, я бы не спрашивал, – словно каменная глыба, начальник нависает надо мной.

Вечно хмурый и вечно злой. И как у остальных язык поворачивается называть его певучим именем «Даниэль»?

Ах, да, это обязательное условие, которое он предъявляет каждому работнику.

– Кристина, – Астров громко окликает су-шефа, – напомни, какой экзамен ты сдавала на стажировке?

Девушка отвлекается от плиты, разворачивает, откладывает половник в сторону.

– Я в одиночку готовила заказ для мэра, – важно отвечает, переводит взгляд на меня.

Прищуривается, будто перед ней не человек, а насекомое назойливое.

– Георгий, а ты? – обращается к старшему повару Жорику.

Его внешность вызывает у меня улыбку: такой классический французский повар из фильмов про высокую кухню. Чёрные кудряшки, заострённые черты лица и тонкие руки. Только это всего лишь образ, так-то парень русский.

– Без помощников отдавал заказы всю смену, – в отличие от Кристины, парень отвечает без особого энтузиазма.

Астров опять переключает своё драгоценное внимание на меня.

Мне вот интересно, звание троекратного чемпиона края в кулинарии и сервисе придаёт его взгляду надменность?

Или у него заносчивость появилась, когда мужчина вторую кулинарную книгу дописывал?

Нормального объяснения такому поведению взрослого двадцатипятилетнего человека у меня нет.

– Считаю, тебя тоже проэкзаменовать следует, – припечатывает Даниил Витальевич. – К понедельнику ты должна испечь пять тортов.