Шрифт:
Ни фига себе! Иконку свистнули!
Просто рука не поднимается отдать этим сволочам такую ценность.
Этот Павел, которого убили, наверное, хотел спрятать реликвию от братков, а его выследили… А может, вор у вора украл? Кто их там разберет…
Что же делать? Мысли перескакивали с одного на другое. Динка то ненавидела Антона, то находила ему оправдания, то думала завтра же слетать в Сочи и вернуть сверток бандитам, пусть подавятся, хотя понимала, что делать этого нельзя. Вряд ли свидетеля оставят в живых…
Господи! Замкнутый круг!
А еще сверлила мозг одна нехорошая мысль… Может, Антон подозревает ее… И никакая у него не любовь вспыхнула, а просто он держит Динку к себе поближе, а сам все расспрашивает, ждет, вдруг проболтается…
А что, если ему бандиты это велели?
— Динка, ты заснула?! — раздался над ухом пронзительный голос Таньки Шохиной.
Дина вздрогнула и обнаружила, что льет минералку мимо стакана. Уже и поднос полон, и на пол стекает. Она охнула, схватила тряпку и принялась вытирать лужу.
Одно немного успокаивало: все-таки Антон им пока нужен… Раз не убили… И ей будто чудом удается избегать встречи с бандитами тет-а-тет. Ведь можно что-нибудь придумать. Безвыходных ситуаций не бывает. Динка это твердо знала.
Глава 14
— Что с тобой, малышка? Ты что-то бледненькая…
— Я плохо спала. — Динка повернулась к Антону.
Странно, что он сам подошел к ней. Обычно он не имел привычки расхаживать по салону во время полета.
— Обижаешь, — шутливо протянул он. — Я старался… — А глаза при этом оставались напряженными.
«Надо все ему рассказать! — решила Динка. — Надо сесть вместе и помозговать, как нам обоим выпутаться из этого дерьма. Антон умный, он сумеет что-нибудь придумать».
Она улыбнулась ему. От этой мысли стало чуть легче.
— Чего хочет мой командир? — спросила она. — Что мы забыли ему подать, из-за чего ему пришлось покинуть свой ответственный пост и доверить штурвал недостойным?
— Тебя, — шепнул он.
— На блюдечке с голубой каемочкой?
— Можно и в натуральном виде.
— Ну а если серьезно?
— Ничего, просто вышел размяться. Мышцы затекли. — Антон с хрустом потянулся.
— Хочешь бутербродик?
— Хочу.
Он взял с подноса канапе с ветчиной, сыром и оливкой, отправил в рот и принялся жевать, преувеличенно жмурясь от удовольствия.
— Нравится? — заглянула ему в глаза Динка.
— Мне нравится все, что ты делаешь, — заверил Антон.
Он жевал, а сам прикидывал, куда можно спрятать в салоне небольшой пакет? Да куда угодно! Вот в этой клетушке для бортпроводниц и то отыщется несколько укромных уголков.
А что, если малышка ни при чем?! Что, если Валька сам заныкал сверток на борту? И лежат себе миллион сто тысяч баксов тихо-мирно где-то совсем рядом, а из-за них у всех вокруг головы с плеч слетают…
Нет, Валентин не был идиотом. Он понимал, что если ребята пришли с разговором, то шутить не будут. И под пытками не стал бы ничего скрывать. Да он выдал бы свой тайник, едва к нему поднесли бы паяльник!
Любой нормальный человек, которому дорога его шкура, поступил бы так. И Антон тоже.
Значит, Валька все же не виновен. Эти кровожадные козлы убили человека, но ничего не добились.
Страшно подумать, что было бы, подойди он к Вальке в тот день хоть на секунду…
Ну да, можно убить его, убить Динку, замочить следом и Наталью, и весь экипаж, а ничего не получить взамен.
Интересно, куда девчонка дела деньги? Они говорят, что искали и у нее, и у предков, и даже на даче… Пусто.
Они и у Натальи искали… А у него нет. Почему?
Вчера он еле утешил Наташку. Едва успокоил, эта дуреха уже хотела в милицию бежать. Хорошо, что он заскочил к ней по пути из супермаркета. Хотел убедиться, что не наделает глупостей, не соберется явиться незваной гостьей.
А у нее такое в доме, не до гостей! Все шкафы вывернуты, вещи на полу горой, и посуда, и книги, и документы — все вперемешку.
— Не хнычь, — сказал он ей. — Молча убери и забудь. Это из-за Вальки.
Наташка умница, она все поняла. Только спросила зачем-то:
— Динка у тебя, что ли?
— Да, — не счел нужным скрывать Антон.
— Я заеду за вещами, — сказала она. — Вот только приберу.
— Конечно.
— Тогда после рейса, — решила она и даже чмокнула его в щеку на прощание.