Пока я размышлял, главный оценщик успел сплести несколько сканирующих конструктов, а его лицо из расслабленного изменилось на сосредоточенное. Неужели что-то нашел? Да нет, плетения не должны были ничего показать. Для активации нужно просто направить энергетический поток определенной мощности, а без него любая диагностика покажет лишь простую железяку.

Но Зимин продолжал играть на моих нервах. Видимо, не удовлетворившись результатами сканирования, он нахмурился и засунул баранку в одно из своих устройств, стоящих на соседнем столе. К сожалению, я так и не смог определить их предназначение, потому что они не были похожи ни на один из известных мне приборов для анализа.

Провозившись минут пять, он перешел к следующему непонятному устройству, а потом еще и еще. Так долго он не осматривал еще ни один предмет, что создавало дополнительное напряжение. Монотонный гул толпы поутих, а пацан, притащивший бублик, уже совсем извелся.

Лица его я не видел, потому что он стоял спиной ко мне. Но по нервным подергиваниям и сжатым кулакам было понятно, что внутри него сейчас бушуют эмоции. Всё-таки интересный парниша. Не только раздобыл где-то деньги, но и каким-то чудом нашёл редчайший артефакт. И ведь, судя по всему, совершенно случайно!

Наконец, Зимин закончил исследовать резонатор и протянул устройство мальчишке. Тот осторожно забрал железный бублик из рук оценщика и напряженно застыл, в ожидание вердикта.

— Я не смог определить предназначение этого предмета, но и назвать пустышкой твою вещь я не могу. Скорее всего, это составляющая какого-то серьезного механического устройства, или быть может даже артефакта, но как самостоятельная единица не несет в себе никаких свойств.

Отлично! Настроение улучшилось. Зимин не понял, как использовать резонатор, и его осталось только выкупить у пацана. Тот, кстати, понуро опустил плечи, услышав про бесполезность его находки.

— Однако, сделан он из довольно дорогих материалов, — продолжил оценщик свою речь. — Тритий, немного платины, и еще несколько металлов, идентифицировать которые я не смог. Так что его вполне вероятно купят артефакторы или алхимики, но точной цифры я не скажу. Думаю, не более пятидесяти золотых.

Вокруг послышались разочарованные вздохи толпы. Естественно, все ожидали увидеть какое-то чудо, не зря же Зимин потратил столько времени, а по итогу даже до третьего места ещё ой как далеко. Но вот пацан, услышав про полсотни желтых монеток, заметно повеселел и широко расправил плечи. Судя по всему, ему было достаточно не уйти в минус, заоблачными надеждами он не грезил.

Забрав баранку, пацан не стал возвращаться в строй к остальным конкурсантам, а исчез в толпе, видимо, не желая дожидаться окончания состязания. Вот черт!

Я тут же развернулся к выходу из толпы, расталкивая людей локтями, которые будто специально не желали меня пропускать. На матерные возгласы, доносящиеся мне вслед, я не обращал никакого внимания — не хватало еще упустить мальчишку.

Наконец, вырвавшись из кольца людей, я огляделся и увидел сорванца, уже сворачивающего в один из торговых рядов. Тот не бежал, но двигался довольно быстро, явно куда-то спеша.

Не стал щелкать клювом и таким же быстрым шагом направился вслед за ним, медленно, но верно сокращая расстояние. Догнать мальчишку получилось уже на самом выходе с площади, на одном из последних торговых рядов. Людей тут было всего ничего, лишь пара случайных зевак. Видимо, все остальные сейчас наблюдали за состязанием.

— Парень, постой, — окрикнул я сорванца, когда между нами осталось метров десять.

Мальчишка развернулся и настороженно уставился на мою маску.

— Че надо? — с наездом спросил он. Дитя улиц, эту породу ни с чем не спутаешь.

— Всё нормально, — поднял руки в примиряющем жесте. — Просто хотел купить у тебя ту штуку, что ты откопал среди местных гор мусора.

— Не продается, — отрезал парень и развернулся, собираясь уходить.

Да, немного воспитания ему всё-таки не помешало бы. Схватил сорванца за плечо и развернул к себе.

— Почему не продается?

— Не важно, — парень недовольно дернул плечом. — Отпусти меня.

— Поговорим и отпущу, — отрицательно покачал я головой. — Я заплачу столько, сколько сказал оценщик. Пятьдесят золотых.

— Нет.

— Шестьдесят?

Думаю, даже лишние десять золотых — гигантские деньги для мальчишки. И появившийся блеск в глазах лишь подтверждал мое предположение.

— Нет, — тем не менее ответил пацан. Хочет еще больше?

— Семьдесят, — твердым голосом сказал я. — И это последняя цена, больше не дам.

Блеск в глазах сорванца загорелся еще сильнее, однако вместе с этим появилась и какая-то безысходность.

— Я всё равно не могу продать, — устало ответил парень. — Эта вещь не принадлежит мне, как бы странно это ни звучало.