Примерно так я представляю себе Петра Лазарева. Разве что уж очень анимешный получился. И с брутальностью перебор. Но плюс минус.

P. S. Крик души. Почему я вообще вставляю картинки накачанных мужиков, а девочки разве что на обложке книги?… Надо бы это исправлять…

На класс опустилась гробовая тишина. Новость о том, что в любой момент аристократов могут выдернуть из уютных поместий и отправить на стену не обрадовала никого. Да и мне тоже стало немного беспокойно. Правда, по другой причине.

Пожиратель — самая опасная тварь, которую можно встретить на просторах вселенной. И одно дело, если в пустошах валяются его мертвые останки, и совсем другое, если каким-то чудом в них сохранилась крупица жизни. Даже её может быть достаточно, чтобы от этой планеты осталось только воспоминание. А я сейчас совсем не в той весовой категории, чтобы хоть что-то противопоставить главному катаклизму этого мира.

Но даже в том случае, если пожиратель всё-таки окончательно и бесповоротно погиб, то в пустошах однозначно что-то происходит. Потому что тенденция появления серых тварей должна идти на спад, а по факту всё происходит совсем наоборот.

— Но это же бред! С какой стати я должна буду рисковать своей жизнью, защищая какой-то кусок стены, да ещё и принадлежащий чужому роду! — неожиданно одна из моих одноклассниц вышла из ступора и решила показать свой характер. — Или если я, например, бытовой маг-артефактор, зачем мне вообще быть рядом с пустошами? Просто так умереть?

— А меня-то зачем спрашиваешь? — Лазарев усмехнулся. — Я просто поставил вас перед фактом. Все вопросы к императору. А касательно магов небоевых специальностей — не думаю, что во главе страны у нас сидят глупые люди. Если худшие прогнозы сбудутся, то применение найдется всем.

— Но ведь… — девушка хотела что-то возразить, но Лазарев тут же её перебил.

— На твоем месте я бы поменьше возмущался. Обычно возражения решениям императора до добра не доводят. Особенно, когда в стране наступают тяжелые времена.

Девушка тут же испуганно замолчала. Ну да, в таких вопросах со словами стоит быть аккуратнее, иначе можно ой как нехорошо влететь. Политика — дело тонкое.

— Ещё какие-то вопросы будут или мне можно начинать пытаться донести до ваших голов крупицы драгоценной информации? — спросил Лазарев у молчащего класса.

— А известен какой-то механизм появления серых тварей? — поднял я руку. — Размножаются они или может каким-то образом просто появляются среди пепла?

— Неплохой вопрос. К сожалению, об этом нет почти никакой информации. Никто никогда вживую не видел маленьких детенышей существ пустошей, да и в принципе любого другого способа их образования. Что-то конкретное мы можем сказать только про некоторые виды тварей, например про пустых. Знаешь же, кто это такие?

Дождавшись моего кивка, Лазарев продолжил.

— Но на общем фоне всего невероятного количества серых существ эти несколько видов, о которых мы хоть что-то знаем — просто капля в море. Главная теория, которая существует на данный момент — то, что вся органика, попадающая в пустоши, перерабатывается в материал, из которого в последствии каким-то образом образуются твари. И с каждым годом механизм образования всё совершенствуется и совершенствуется.

— Так может тогда просто не стоит ходить в пустоши? — снова подняла руку ранее возмущавшаяся одноклассница. — Запретить рейды, гильдии, и перестать дарить серым землям новые человеческие тела?

— А смысл? — Лазарев пожал плечами. — Основной источник органики, если ты вдруг не знаешь, это не люди.

— А кто?

— Не кто, а что. Пробои. С каждым новым вздохом они выплескивают наружу часть себя, пока полностью не растворятся в пустошах. И как-то контролировать этот процесс мы не можем. Так что остается лишь одно — тоже получать с пробоев свою долю ресурсов и повышать личную силу.

Петр Григорьевич быстрым взглядом посмотрел на свои часы, после чего решил заканчивать лирику.

— Ладно, детишки, что-то мы с вами заболтались. Надо успеть рассказать вам самые базы, а времени уже почти нет. Для начала чисто для галочки спрошу — может кто-то из вас уже бывал в пустошах? В чем я, конечно, сомневаюсь.

Несмотря на последние слова, Лазарев как-то подозрительно посмотрел на меня. А я что? Я ничего! Сижу, молчу, соплю в две дырочки. Вон, пусть детишки больших дядей отдуваются.

На вопрос Лазарева поднялось четыре руки. Березовская, Романов, и еще два одноклассника из крупных старших родов.