Я подняла руки, обхватила его лицо ладонями и впервые в жизни сделала немыслимое. Я поцеловала мужчину. Всю свою жизнь я была той, кого целовали, получателем удовольствия, а не тем, кто его давал. Всё это должно было вот-вот измениться.

Сначала я надавила слишком сильно, отталкивая его, а затем смягчила, пробуя его на вкус, позволяя своему языку проследить контур его губ, скользнуть между ними, чтобы попробовать его язык. Его тихий звук удивления ударил меня глубоко в живот, и я улыбнулась ему в губы. Мне это нравилось гораздо больше, чем я когда-либо ожидала.

Я скользнула руками вниз по его гладкой груди, позволяя своим пальцам проследить контур его напряжённых мышц, твёрдые кончики его сосков, и, повинуясь импульсу, я наклонилась и лизнула один. Он дёрнулся в ответ, и мне это понравилось ещё больше. Я лизнула другой, а затем накрыла его своим ртом, как он сделал со мной. Это было сложно, не за что было зацепиться, но его ответ стоил того, чтобы потрудиться, его приглушённая музыка проклятий звучала в моих ушах.

— Ты вступаешь в опасные воды, мисс Мари, — прорычал он низким голосом, и это имя прозвучало как нежность.

Я позволила своей руке скользнуть вниз по его плоскому животу, пока не добралась до первых завитков волос, и я заколебалась. Бояться нечего, сказала я себе. Это была часть тела, такая же, как и любая другая. Это уже было внутри меня, пришло время научиться этому. Я наклонилась и скользнула рукой по его члену, решив не отстраняться.

Это было удивительно, гладкий и шелковистый на ощупь, твёрдый, как железо, горячий и почти пульсирующий в моей руке. Мои кончики пальцев прошлись по выступившим венам, скользнули по головке, уже влажной от возбуждения, и скользнули вниз, чтобы обхватить его яички, тяжёлые и горячие в моей руке. Он застонал, и я подумала, не подслушивает ли он мои мысли, но он ничего не сказал, и я улыбнулась.

Мне, наконец, удалось вывести его из-под самоуверенного контроля.

Я опустила губы вниз, целуя его пупок, позволяя своему языку танцевать в шелковистой дорожке волос, и внезапно мне захотелось большего. Я хотела попробовать его на вкус, я хотела, чтобы он был у меня во рту, в моей власти, и прежде чем я успела подумать дважды, я наклонила голову и взяла его, глубоко засунув его твёрдый член в свой сосущий рот.

Он выругался, череда грязных, крайне возбуждающих слов, и его руки запутались в моих волосах, не удерживая меня там, просто лаская меня, пока мой язык изучал контуры, текстуру, каждый бугорок и гребень. Его кожа там была другой, на вкус другой, и я экспериментировала, поднимая губы, чтобы охватить только головку, затем опускаясь обратно, чтобы охватить как можно больше, затем повторяя это, и внезапно удовольствие было не для него, оно было для меня, возбуждая меня невероятно, так что я дрожала, желая так много от него, желая этой капитуляции. Вкус, шёлк, его посасывание, наполняющее меня…

Он отстранил мою голову, и я мгновение боролась с ним, затем сдалась, позволила ему поднять меня и накрыть мой рот своим, его поцелуй был голодным и требовательным, и я с шоком поняла, что почти довела себя до другого, казалось бы, бесконечного оргазма, просто используя свой рот на нём. Кто бы мог подумать, что такой запретный акт может доставить такое удовольствие? Моё состояние возбуждения было настолько сильным, что не потребовалось бы много усилий, чтобы снова довести меня до края, но я попыталась сдержаться, когда он толкнул меня на матрас, следуя за мной, двигаясь между моих ног.

Он был покрыт плёнкой пота, слегка дрожал, и мне хотелось торжествующе рассмеяться. «Я думала, это займёт всю ночь?» Я послала ему эту мысль, всё ещё не доверяя своему голосу.

— Так и будет, — сказал он слегка мрачно. — Но прямо сейчас я больше не могу ждать, ведьма.

Он прижал толстую головку своего члена ко мне. Теперь, когда я почувствовала это, прикоснулась к нему, попробовала на вкус, мысль была ещё более возбуждающей, и я тоже дрожала, ожидая сильного толчка, который овладеет мной.

Вместо этого он медленно вошёл, так медленно, что мне захотелось закричать. Я могла чувствовать всё, когда он погружался, и он ощущался больше, чем когда-либо, двигаясь сквозь гладкость моего собственного возбуждения, без боли, просто медленное, неумолимое притязание, которое заставляло меня дрожать и выгибаться, пытаясь ускорить его обладание, пытаясь втянуть его, но его контроль вернулся, и он отказался торопиться.

— Я хочу, чтобы ты почувствовала это, — прошептал он мне на ухо. — Я хочу, чтобы ты была настолько поглощена собой и мной, что ни для чего другого не останется места. Ни сомнений, ни контроля, ни доверия, ни страха, ни любой из тысяч причин, по которым ты этого не хочешь. Я хочу, чтобы ты думала только о том, почему ты это делаешь. Почему ты хочешь, чтобы я был внутри тебя. Почему мне кажется, что ты бы умерла, если бы не чувствовала меня внутри себя. И тогда ты поймёшь, что я чувствовал всю прошлую неделю, каждый раз, когда я смотрел на тебя.

Я попыталась ударить его кулаком, но была слишком поглощена пронзающими меня ощущениями, и просто вцепилась в простыню под собой, выгибая бёдра для последнего толчка, который полностью погрузил его в меня.

Инстинктивно я сжала стенки своего влагалища, пытаясь втянуть его ещё глубже. Он снова выругался.

— Марта, ты собираешься убить меня, — сказал он.

Моё имя. И он начал двигаться, медленными, уверенными толчками, которые сотрясали моё тело, сотрясали кровать, сотрясали его. Я обхватила ногами его бёдра, наслаждаясь его ощущением, и мы начали медленный, неумолимый танец любви и маленькой смерти, которая казалась катастрофической. Он ощущался так чертовски хорошо.