Расплатившись с таксистом, я направилась к нему на ватных ногах. Так и не застегнув пуховик, я шла нараспашку, не чувствуя холода, только грохот собственного сердца в голове, в ушах, во всём теле…. Ничего не соображая, я пробиралась к нему, врезаясь в прохожих, которых здесь было дикое множество, не прерывала зрительного контакта ни на секунду. Я как будто плыла против течения и цеплялась за его взгляд из последних сил, как за спасательный круг, боясь его отпустить. Иначе- топориком на дно. Паника.

Он так и стоял на лестнице, не шевелясь. Высокий, мрачный, тёмный, он держал меня крепче каната, крепче цепей, не давая упасть, притягивая к себе всё ближе и ближе. Подойдя к нему вплотную, я поднялась на ступень выше, чтобы стать с ним в один уровень. Дима наклонился и упёрся головой мне прямо в сердце. Просунул руки под пуховик и прижался ко мне так крепко, что рёбра начали жалобно трещать и, стало тяжело дышать. Сердце то замирало, то пускалось в сумасшедший галоп, учащая мой пульс. Я судорожно впилась пальцами в его волосы и не могла ни пошевелиться, ни слова вымолвить. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем он нарушил тишину.

— Они в реанимации. Оба. — Прорычал он, сжимая меня ещё сильнее.

— У папы серьёзная черепно-мозговая травма и он до сих пор не приходил в сознание. А маму сейчас оперируют.

Я слышала, как тяжело ему даётся каждое слово. Он хрипел так, как будто ему вспороли глотку.

— Чч-то произошло? — еле выдавила я из себя, прочищая горло.

— Их сбила машина… прямо на пешеходном переходе. Сбила и скрылась! Оставив их умирать на дороге…! Тварь!

— Господи! — я прижалась к нему ещё крепче, хотя, казалось, крепче уже было некуда. Он врезался в меня, слился с моим телом, врос, не давая полноценно дышать, но отойти я не могла. Ноги были ватными, а тело будто не моё. Я сейчас нужна была Диме ничуть не меньше, чем он мне.

— Убью! С@ка, найду и убью! — гневно прорычал он мне прямо в душу.

Меня обдало ледяной волной от его решительного тона и от самого заявления. Волосы зашевелились на затылке.

— Пойдём внутрь. Пойдём. — Попыталась я мягко сдвинуть его с места.

Вдруг он оторвался от моей груди и упёрся лбом в мой лоб. Чуть свернув голову набок, взял моё лицо в свои горячие руки и пристально впился обжигающим взглядом. Мороз пробежался по коже.

— Не плачь, — поцеловал он мою холодную щёку. Потом другую. Я и не заметила, когда начала плакать. От его колючих поцелуев кожа начала гореть, а слёзы полились рекой. — Не плачь. Я рядом. — Продолжал он терзать моё лицо горячими губами.

Внезапно из моего кармана раздался звонок. Тёть Оля.

— Д-да, — с трудом выдавила из себя, немного отодвинувшись от мужа.

— Катюша, ты уже доехала? Диму встретила? У вас всё в порядке?

— Да, тёть Оль. Я его нашла. Не переживайте. — Дима внимательно следил за мной, пока я отвечала на вопросы волнующейся женщины.

— Есть новости о родителях?

— Пока нет. — Я отвела глаза. — Как только появятся новости, я дам Вам знать.

— И когда вас ждать?

— А Вы нас сегодня не ждите. Дел очень много. Я позвоню, если что. Не волнуйтесь. — Я не задумывалась над тем, что говорю, просто хотела поскорее закончить этот разговор. Ложь. Одна сплошная ложь! Как же я её ненавижу!

Попрощавшись с тёть Олей, я шмыгнула носом и засунула мобильный в карман джинсов. Не задав ни одного вопроса, Дима взял меня за руку и уверенно повёл меня за собой внутрь здания. Раздевшись в гардеробе, мы надели бахилы и одноразовые халаты. Ничего не говоря, мы поднялись на второй этаж, на большой двери красными буквами было выведено: РЕАНИМАЦИЯ. В коридоре кроме нас никого не было, как и на медицинском посту, что был в противоположном конце этажа. Жуткое ощущение. Ненавижу больницы! Я рассеянно крутила головой, смотрела на закрытые двери без надписей и не знала, куда нам идти и что делать дальше. Дима безучастно стоял рядом и тяжело дышал.

Неожиданно дверь оной из палат открылась и к нам вышла медсестра в белом халате.

— Дмитрий Андреевич,… а операция ещё не окончена. — Сказала она, растерявшись.

— А как папа?

— Без изменений, мне очень жаль. — Тихо прошелестела она, отводя глаза.

— Может вам лучше поехать домой? Вас всё равно не пустят к Светлане Владимировне после операции. А я перезвоню, если…

— Нет. Мы с женой подождём здесь. — Сухо прервал её словесный поток, насильно усадив меня на ближайший диван.

— Как пожелаете, — поджала губы девушка и скрылась за дверью другой палаты.

Я откинулась спиной о стену и закрыла глаза. Какой-то кошмар! Я и представить себе не могла, что с ними такое могло приключиться! А если бы дети были с ними?! От этой мысли у меня скрутило желудок.

— Хочешь кофе? — спросил Дима, возвышаясь надо мной.

— С удовольствием! — еле ворочая языком, вымолвила я. Кофе…, а ведь, я сегодня так и не получила свою дозу кофеина.

Дима положил свою огромную ладонь на моё плечо, слегка сдавил. Поддержка мне сейчас и, вправду, не помешает. Затем развернулся и вышел из отделения, оставив меня одну в этом жутком месте. Мне стало не по себе. Нужно было пойти с ним. Осознание того, что за стенами лежат люди на грани жизни и смерти, наводило на меня цепенеющий ужас. Меня трясло с такой силой, что уши закладывало. Я сжала пальцами свой халат и попыталась опять облокотиться о стену, хоть какая-то поддержка.