Пока мама ковырялась в автомате, я двинулась в её сторону. Но меня опередили. Из-за поворота шмыгнул отец и, не заметив меня, подошёл к маме и положил ладонь ей на спину.

– Я дозвонился ему. Дерек дал мне выходной, так что я останусь, сколько понадобится. – Сказал он своим тягучим, низким голосом.

Я всегда говорила, что ему бы стать певцом, а не финансистом. Песни под гитару не в счёт – в своих денежных махинациях и контрактах на сотни тысяч долларов папа зарывал свой талант. Хотя, ведь может у одного человека быть сразу два таланта? Тедди вон и рисует, как Клод Моне, и умудряется стихи писать, да такие, что удивительно, как ещё не вышла целая стопка её сборников.

– Спасибо, милый. – Ответила мама как-то слишком вяло. Дымок от кофе вился между их лицами и наверняка загораживал обзор, иначе они давно бы заметили свою дочь, замершую в трёх шагах от них. – Это всё так ужасно… Не знаю, как бы я справилась со всем этим в одиночку.

– Тебе и не придётся. – Папа поцеловал мамину руку, ту, что без горячего кофе. Он всегда был моим героем, но в эту секунду я осознала, что в первую очередь он был героем для неё, для моей мамы. – Мы справимся со всем вместе.

Папа зыркнул на вонючую бурду в бумажном стаканчике и изогнул свою густую бровь.

– Точно не хочешь съездить домой и нормально позавтракать?

– Нет, не хочу есть. Выпью кофе, должно помочь.

– Милая, ты меня извини, – ухмыльнулся папа. – Но думаю, этот кофе уже никому не поможет. Им только металл растворять.

Но мама даже не улыбнулась, хотя всегда громче всех смеялась с папиных идиотских шуточек.

– Не хочу оставлять её ни на минуту.

Я собралась с мыслями и хотела наконец подать хоть какой-то знак, что я здесь. Выставила руку, точно официанта подзывала. Они повернулись в мою сторону.

Когда живёшь с людьми семнадцать лет, запоминаешь их наизусть. Не только, сколько ложек сахара они кладут в чай или какое мороженое любят больше всего, но и изгиб губ, яркость блеска в глазах, количество морщинок под веками. У мамы их четыре. У папы – не сосчитать. Его должность приносила свои дивиденды в виде не только завидного жалования, но и стресса.

Так вот, когда мама злилась, уголки её губ скатывались вниз, а зелень в глазах темнела и хамелеоном меняла цвет под настроение. По папиному же лицу можно было сказать лишь одно: когда он радуется. Злость, гнев, обиду и все те чувства, что делают его уязвимым, он привык прятать под стальной маской, как картёжник прячет плохую комбинацию за блефом.

Я ждала этих микропроявлений злости, когда их лица предстали передо мной во всей красе. Готовилась услышать упрёки – не безосновательные, каюсь – и придумывала оправдания своей выходке. Но не увидела ни опущенных губ, ни потухших глаз, ни ледяного бездушия. Они просто прошли мимо меня.

– Эм, мам?

– Надо позвонить мальчишкам и узнать, как они. – Мамин голос звучал глухо, потому что прятался в складках папиной кофты. Редко его увидишь в чём-то, кроме костюма, но раз сегодня он не выходит на работу, значит, может позволить себе немного взбунтоваться. – Дилан весь на нервах, а Дэнни ничего не понимает. Как думаешь, можно ему сказать? Для него это будет не слишком?

О чём они вообще говорят?

– Давай подождём, пока не узнаем всё наверняка. – Мягко возразил отец и крепче прижал маму к себе.

Это какой-то новый трюк? Уловка в системе воспитания – делать вид, что не замечаешь ребёнка, который что-то натворил? Смятение внутри переросло сначала в обиду, а потом и в злость.

– Алло, мам! Пап! – Я оббежала их и стала махать руками, но в ответ ноль реакции. Совсем обнаглели! – Хватит придуриваться, народ! Это не смешно! Да, знаю, что я натворила делов, но…

Они продолжили говорить о Дэнни и просто идти вперёд по коридору. Полнейший игнор. Так меня игнорировала только Брук во втором классе, когда я стала дружить с Тедди. И, хочу отметить, что это довольно обидно.

Но они так просто не отделаются от меня! Да, я совершила глупость, взяв машину Джейка вчера вечером. Я была в расстроенных чувствах, с разбитым сердцем и с Тедди, которая, собственно, и была всему виной. Но всё ведь обошлось, не так ли? Поэтому я обогнала их и замерла в шести шагах впереди. Выставила ладонь, прямо как Нео, уворачивающийся от выстрелов агентов, только в меня летели не пули, а родительское безразличие.

– Стоять! – Почти завопила я. – Вы оба! Хватит меня игнорировать!

Мама замерла и уставилась перед собой. Ну, слава богу! А то эти игрища меня уже начинали раздражать. Я набрала побольше воздуха и выпалила на одном дыхании:

– Простите меня! Я не хотела, чтобы так получилось. Я поссорилась с Тедди, а ещё этот дождь, и… В общем, простите. Но всё ведь закончилось хорошо, правда?

Я выдавила улыбку. Одну из тех, когда не знаешь, что на тебя обрушится в следующий миг. Всепрощающее объятие или небесный гнев.