Шрифт:
– Не пропадай никуда больше. Пожалуйста, – с надеждой заглядывает в глаза. – Я только-только нашла тебя, Рад.
Лбом прижимаюсь к её лбу. Закрываю глаза и ноздрями втягиваю аромат её кожи. Крышу рвёт. Отпускать не хочется, хоть и знаю, что впереди вся жизнь вместе.
– Не пропаду. А если надо будет пропасть и я позову, ты пойдёшь со мной?
– Пойду. За тобой. Хоть в самое пекло.
– В пекло не надо. Сейчас иди, милая, к подруге. Я тебе позвоню сегодня. Номер не сменила?
– Нет, – головой качает и отпускать меня не хочет. Снова целует в губы, но на этот раз нежно и без языка.
Наташа нехотя уходит, а я ещё немного стою на прежнем месте, пытаясь прийти в себя. Внутри ураган. Он сметает на своём пути абсолютно всё.
А затем мощным потоком накатывает злость и я, уже не контролируя себя, сбегаю по ступенькам вниз.
Прыгаю за руль и давлю гашетку газа в пол, подгоняемый агонией гнева. Хватаю мобильник, набираю номер друга и жду, пока он ответит на звонок.
– Ты где? – спрашиваю абсолютно спокойно, хотя мне звездец как хочется на него орать.
– На нашу заправку приехал. А что?
– Ничего. Дело есть. Никуда не уезжай, ладно?
– Что-то случилось?
– Поговорим при встрече, – жму на красную трубку и отшвыриваю телефон на пассажирское сиденье, а затем тянусь к внутреннему карману куртки и достаю пачку сигарет.
Через полчаса подъезжаю к заправке. Остановив машину рядом с тачкой Марка, выскакиваю на улицу и бегу к одноэтажному зданию, где располагается касса с небольшим магазинчиком и офис. Девочка, сидящая за кассой, приветствует меня, расплываясь в широкой улыбке. Я ей лишь киваю и ускоряю шаг.
Врываюсь в офис без предварительного стука. Ногой дверь распахиваю. Сердце колотится в груди, в голове стучит пульс, а в ушах звенит как колокол: “Я тебя похоронила. Ты умер!”.
Взгляд фокусируется на двух обнажённых телах. И я здесь явно лишний. Но мне как бы похрен!
Это в другой раз я бы извинился и вышел вон, не мешая другу натягивать нашего бухгалтера, но не сейчас.
– Вышла, – рявкаю, продолжая оставаться на месте.
– Рад, что случилось? – друг начинает в спешке одеваться, попутно помогая своей подруге.
Спиной прижимаюсь к стене и ненадолго прикрываю глаза. Он же мой друг, да. Братом называл. И я не должен бить ему морду. Но руки сами сжимаются в кулаки и когда девушка покидает кабинет, я не сдерживаюсь и, не говоря ни слова, впечатываю кулак в табло лучшему, мать его, другу!
Глава 5
Подношу ко рту кружку и делаю большой глоток чая без сахара.
– Блинчики бери. Вот сметана и варенье. Или сгущёнку принести? У меня есть в холодильнике. А хочешь красную икру? Для любимой подруги тоже есть.
– Тань, не надо. Спасибо. Со сметаной очень вкусно.
– Угу, если бы ты ещё это ела. Клюёшь по зёрнышку как птенчик.
Я лишь вздыхаю на замечания подруги. Хватаю с тарелки блин и, свернув его в несколько раз, макаю в пиалу со сметаной.
– Всё? Довольная? Видишь? Я ем.
– Ешь-ешь, я тебе сейчас ещё кастрюлю борща принесу.
– Заботливая ты моя, – говорю с набитым ртом и спешу запить чаем.
Таня ненадолго замолкает. Смотрит на меня, а сама будто в другом месте сейчас.
И я уже настраиваюсь спросить её про Макарова, первую любовь, а с недавнего времени новоиспечённого коллегу, как Татьяна сама прерывает тишину:
– И что твой Рад теперь будет делать?
– Жить, – отвечаю я.
– Замечательно, а как он это будет делать?
– Понятию не имею.
– И ты так спокойно обо всём говоришь? Я поражаюсь тебе, Наташа.
А я улыбаюсь, пожимая плечами.
После того как мы с Радмиром поговорили, я будто заново родилась. На меня надели крылья, подбросили к небесам и теперь я парю в воздухе.
Да, сейчас я абсолютно спокойна. Радмир жив и всё поправимо, кроме смерти. В этом я убедилась на личном опыте.
– А что я должна делать? Что изменится, если, к примеру, я начну кипишевать?
– Я не это имела в виду и ты прекрасно знаешь, но почему-то сейчас уходишь от ответа. Я твоему Раду сказала про ребёнка.
– Я тоже ему сказала про ребёнка, когда увидела в торговом центре в обнимку с другой, – на этом моменте Таня напрягается, – а это его сестра оказалась. Родная. Представляешь?