Камердинер Пьер де Брезе поделился с королём плодами своего недоброго ума. Было три причины, по которым Карл высоко ценил своего камердинера. Во-первых, тот провёл много лет в армии, сражаясь с англичанами, и имел довольно гибкие взгляды на политику. Кроме того, для Пьера не существовало ни подлости, ни недозволенных средств, если дело шло о том, чтобы ублажить короля. Теперь же он нашёл в Библии ответ на то, каким образом избавиться от дофина.

Де Брезе сказал, что в дни царя Давида на пути властителя стоял Урия Хеттеянин. Слышал ли король Карл о царе Давиде? Да, разумеется, отвечал король, но он что-то не может вспомнить ничего об Урии Хеттеянине. Камердинер с набожным видом покачал головой. Урия представлял собой большую угрозу, сказал он, совсем как дофин. Царь Давид решил эту проблему следующим образом: он послал Урию на поле брани, и тот имел несчастье быть убитым.

При разговоре не присутствовал уже сильно состарившийся герцог-архиепископ, а то бы он объяснил королю, что даже дьявол может для своих целей процитировать Священное Писание, или же он мог рассказать Карлу конец этой истории, который был довольно печален: Господь поднялся в гневе своём и предупредил: «Смотри! Я воздвигну на тебя зло дома твоего». Вот эту фразу: «Я воздвигну на тебя зло дома твоего» — герцог-архиепископ особенно бы выделил.

Чтобы король не совершил опрометчивого поступка, Совет решил, что поскольку дофин теперь стал взрослым человеком и хорошо зарекомендовал себя в сражениях, то он может официально возглавить королевскую армию и во главе войска должен быть направлен в южные провинции, где положение становилось всё более угрожающим.

Люди, живущие у моря и хорошо знающие природу приливов и отливов, иногда замечают, что отлив не всегда происходит равномерно, и иногда начинают действовать морские течения и случается так, что какая-то часть берега остаётся под водой, хотя в других местах море уже отступило.

Подобно волнам, английские завоеватели отхлынули от Гиени, но теперь они стали угрожать графу Жану в провинции Чёрный Арманьяк.

Людовик воспринял своё назначение как вызов и поспешил ответить на него со всей горячностью молодости и энергией человека, хотя ещё и молодого, но уже имеющего определённый опыт. Это его первое крупное назначение. Теперь он сможет расширить поле своей деятельности. Он использует и другие способы отличиться перед миром — и своей супругой.

Да, это назначение — очередная разлука. Но к тому времени он уже полностью примирился с ними. После той несчастной брачной ночи Маргарита так и не научилась скрывать свой страх. Стоило ему лишь приблизиться к ней, она холодела от ужаса, хотя всегда была ласковой и покорной женой. Отношения с женой оставались напряжёнными и не позволяли дофину забыть о своём позоре. Он надеялся, что ещё несколько лет сотрут дурные воспоминания из её памяти, однако за семь лет этого не произошло. Он надеялся, что этому поможет ребёнок, но детей так и не было, и Маргарита никогда не говорила о возможности иметь детей.

Она подобрала для себя библиотеку и в небольшой комнате, смежной с их спальней, устроила что-то вроде рабочего кабинета, установив там письменный столик, на котором всегда лежали ручки, бумага и прочие необходимые для письма мелочи, всё это было совершенно необычно для дамы и вызывало немалое удивление при дворе.

Однажды Людовик выразил своё неудовольствие.

— Когда меня нет, ты просишь меня поскорее вернуться, но стоит мне вернуться, как ты сидишь до рассвета за своим столом и пишешь стихи.

— Мой супруг и повелитель, — ответила его жена, опуская глаза, — я выброшу в крепостной ров все книги, если это вам доставит удовольствие.

— Нет, — ответил Людовик, совершенно обескураженный подобной покорностью. — Нет, всё хорошо, — и добродушно заметил: — Я думаю, чтобы состязаться с твоими эпическими поэмами, мне самому надо стать поэтическим героем.

Она не поняла, что он имел в виду, а он не стал объяснять.

Накануне отъезда дофина на юг де Брезе дал пышный приём в честь этого события. Он пренебрежительно отзывался о вторжении англичан, называя его мелкой неприятностью, которая при появлении победоносного принца прекратится.

Де Брезе пользовался большим успехом у дам своего поколения и всё ещё славился своим остроумием. Он носил бороду — это был единственный человек при дворе с бородой, поскольку этот вид мужского украшения недавно вышел из моды. У де Брезе, как доложили бы некоторые увядшие красотки, был сильно срезанный подбородок, почти как у рыбы, но он красил бороду в ярко-рыжий цвет и расчёсывал надвое, что придавало ему довольно необычный, даже сатанинский вид.

Кушанья были превосходны, вина великолепны, гости веселились вовсю. Уже в самом конце празднества де Брезе поднял бокал за дофина, превознося его до небес и называя его непобедимым, неустрашимым, «пэром бесподобным Франции».

«Пэр бесподобный» — и достаточно изысканный комплимент и вполне заслуженный, однако де Брезе, подтверждая свою репутацию острослова, так произнёс эти слова своим лукавым языком, что они прозвучали скорее как «бесстыжий предатель», что вызвало громкий хохот Карла, или даже, что ещё хуже, — «бездетный кастрат», бестактно намекая на бездетность принца.

К счастью, Маргарита ничего не поняла, поскольку для этого ей не хватало знаний языка парижского дна. Людовик сжал зубы, однако ничего не сказал, понимая, что будет выглядеть ещё смешнее, если покажет обиду и злость. Король Карл, когда шутка, наконец, дошла до его неповоротливых мозгов, осушил бокал вина, вытер толстые губы тыльной стороной руки и затрясся от хохота: «Пэр без пары, пэр без папы и особенно пэр без пэрства!»