— Ну что ж, друзья мои, будем надеяться, что дофин возвратится с лучшим снаряжением, чем сейчас!

Людовик посмотрел на эти красные от вина насмешливые физиономии. Они не показались ему уж очень угрожающими — в основном просто глупыми. Он был трезв, а они пьяны. Ему было нелегко вместе со всеми смеяться над собой, однако, рассмеявшись, он как бы смазал остроту насмешки, а кроме того, приобрёл то, что ему было нужно в его экспедиции. Впервые в жизни он понял, каким образом уличные комедианты, фокусники и жонглёры, чьё кривляние вызывало у него глубокое отвращение, ставят себя прилюдно в глупое положение: чем больше смеётся публика, тем ощутимее доходы уличных артистов. Эти выпады заставляли его всё больше и больше учиться превращать свои слабости в силу.

Он улыбнулся как можно простодушнее.

— Господа, — сказал он, — я тут пытался как следует ознакомиться со своим снаряжением...

Они все загоготали, стуча кулаками по столу.

— ...которое, как вы знаете, досталось мне от отца, и, разумеется, оно самое лучшее, поскольку другого он мне не предложил...

— Молодец, — пробормотал Бернар д’Арманьяк. — Так ему и надо.

Теперь все смотрели на короля. Король недоумевающе взглянул на де Брезе.

— Что тут смешного?

— Ничего особенного, — поспешил его заверить де Брезе. Пора было выводить эту пикировку из зоны абстрактных полунамёков. — Похоже, что у его высочества имеются жалобы на оснащение его войска.

— Но ты же сказал, что оно прекрасно вооружено.

— Да, так оно и есть, ваше высочество.

— Так почему же он жалуется?

— У меня прекрасные солдаты, — сказал Людовик, зная, что его слова будут повторять, — смелые и отважные.

Король спросил:

— Так что же ты ещё хочешь?

— Мне нужны пушки. — Дофин кивнул в сторону Жана Бюро, сидящего в дальнем конце стола. — А также механик, который в них разбирается. У нас во всём войске нет ни одной пушки.

— Бюро нужен здесь, — сказал король. Де Брезе говорил ему, что артиллерия не нужна в борьбе с несколькими бандами английских мародёров-лучников, которые убегут при одном появлении дофина. Он пытался убедить его, что использование пороха противоречит законам рыцарства. Однако он не собирается в полный голос требовать отказа от пушек. Он повернулся к Бернару. — Господин д’Арманьяк, вы с юга. Ваши города хорошо защищены от горстки англичан?

— Город Ош хорошо укреплён, — с уверенностью ответил он. Однако, вспомнив о непредсказуемом характере своего племянника, он добавил: — Однако было бы разумно предоставить несколько пушек в город моего родственника, поскольку он находится ближе к границе, чем мои земли.

Ему было не очень удобно докладывать, что англичане уже открыто появляются поблизости от Лектура. Столь глубокое проникновение в земли Чёрного Арманьяка говорило либо о полной бездеятельности со стороны Жана д’Арманьяка, либо о чём-то ещё хуже — например, о сговоре между его племянником и англичанами. Жан д’Арманьяк был бы не первый, кто пытается заигрывать с ними. Однако Бернар был верен своему дому и ни с кем об этом не говорил. Ещё будет время изучить тёмные потоки сознания племянника, когда войска доберутся до южных земель.

— Если я буду давать пушки всем, кто у меня их попросит, — сказал король, — у меня их не останется, чтобы защищать Париж. Тем не менее мы найдём немного пушек, да, де Брезе?

— Разумеется, сир, — ответил де Брезе. Он знал, какую именно пушку он отдаст.

— А как насчёт Жана Бюро? — продолжал настаивать Людовик.

Король покачал головой.

— Я не могу его отдать. А как насчёт молодого Анри Леклерка? Людовик был доволен:

— Он прекрасно подойдёт.

— Нет, нет, — покачал головой Бернар, с гораздо большей горячностью, чем того требовали обстоятельства.

— Почему нет? — с подозрением полюбопытствовал де Брезе.

— Анри Леклерк — очень хороший механик, — раздался с дальнего конца голос Жана Бюро. — Он великолепный наводчик, прекрасно разбирается в стратегии, а кроме того, говорит на латыни и с большим искусством играет на лютне. — Бюро гордился своими людьми. Ведь мало кто из солдат мог сравниться с дворянами в области образованности, и он был счастлив, что мог назвать одного из тех, кто мог.

Дофин улыбнулся.

— Я знаю про лютню. Но не думаю, что в нашей экспедиции будут женщины.

Маргарита опустила взгляд.

— Да, ты от многого отказываешься, — засмеялся король.

Брат Жан Майори и Бернар д’Арманьяк обменялись взглядами. Эти два бывших наставника дофина, ныне включённые в его свиту, хорошо понимали и уважали друг друга. Жан говорил Бернару, что он сам загнал себя в тупик и что ему необходимо оттуда выбраться. Де Брезе пристально смотрел на них, его раздвоенная борода напряглась, как усики у насекомого. Он чувствовал, что здесь кроется какая-то тайна.

Когда-то однажды Бернар д’Арманьяк вмешался в жизнь Анри Леклерка, желая ему счастья, но не дав ему возможности быть признанным своим отцом и снова бросив его в безвестность. Теперь ему предстояло сделать то же самое. Встреча Анри с Жаном лицом к лицу — а это неминуемо произойдёт, если Анри будет включён в экспедицию — в его представлении могла иметь такие непредсказуемые, такие ужасные последствия, что допускать этого никак было нельзя.