— Вы забыли снять с предохранителя. — Спокойно произнёс Соколов, оставаясь на месте. — Ну, же. Я подожду. — В глазах у строптивого офицера не было страха, а лишь скука и презрение, словно он поднял старую колоду и увидел там то, что и ожидал. Месиво из гнилостных жучков и прочих короедов. И как ни странно, это успокоило полковника. Он замер на несколько секунд, затем спрятал оружие в кобуру, и кивнул.

— Буду ждать.

— Вызвал коменданта крепости на дуэль? — Оба взводных и старшины охренели от новости. — И он принял? — Взводные командиры переглянулись.

— Ну тут по-любому нам нужно идти. Не доверять же это дело сержантам, или кому-нибудь из крепости.

— Кстати, начальник медсанчасти у них мировой дядька. — Виктор Славский, задумчиво потёр лоб. — Но так-то он точно там будет. Не бабу же туда посылать…

— Да, ротный нас сожрёт без соли. — Заметил старшина Шипилов.

— Я так думаю, что когда он узнает, что мне наговорил полковник, то сам схватится за пистолет. — Владимир вытащил из кармана чёрный кубик диктофона, и отдал Петру Афанасьевичу Замятину. — Знаешь кому отдать?

— Да чего уж. — Взводный — четыре вздохнул. — найду. Дурацкое дело нехитрое. Тут и наша контра возбудится, и бригадный Папа.

Утро следующего дня, есаул и полковник встречали на поляне, на берегу озера, закрытой от крепости стеной деревьев. Присутствовали все офицеры, кроме занятых по службе, и даже женщины — медички, упиравшие на то, что они такие же офицеры.

Перед дуэлью, им предложили примириться, получив отказ, проверили на амулеты, и магические артефакты, а поскольку оба были одарёнными, надели им на шею, блокираторы, в которых перевозили одарённых преступников. Затем секунданты осмотрели и зарядили два пистолета, и накрыв платком, предложили поединщикам выбрать оружие.

Когда офицеры разошлись на позиции, и встали спиной друг к другу, заместитель окружного прокурора, достал свой табельный ТЛ.

— Приготовится.

— Готов, — отозвался полковник.

— Готов. — отозвался есаул.

Разрешающий выстрел в воздух и полковник, мгновенно обернувшись словно мангуст, вскинул оружие и сделал нажал на спуск.

Взвинченный до предела, Соколов увидел как пуля покидает ствол и неторопливо летит в его сторону, чуть сдвинулся, качнувшись вбок, и она прошла впритирку к голове Соколова, чуть тронув ветром волосы.

Вместо выстрела, Владимир неторопливо подошёл к полковнику, внимательно посмотрел в глаза, дёрнул затвор, и поймав в воздухе отлетевший патрон, протянул его на ладони коменданту.

— Примите, господин полковник, презент, от учебной полуроты войсковой части двадцать восемь тридцать один. На память.

— Вы не можете… начал было заместитель командира крепости, но умолк, увидев лицо прокурора.

— Сделать выстрел товарищ войсковой старшина[1], не обязанность, а привилегия. Есаул добровольно отказался от неё, чему я свидетель.

Генерал военно-прокурорской службы, внимательно посмотрел на есаула, ища в нём хоть что-то, но то ли он хорошо держал свои эмоции, то ли ему действительно было безразлично, но на лице молодого офицера было лишь безмятежная улыбка, словно он только что проснулся в отличном настроении.

— Товарищ есаул? — Обратился генерал к Соколову, и тот мгновенно повернулся, вытянувшись по стойке смирно.

— Товарищ генерал-майор.

— Пойдёмте, расскажете мне из-за чего сей сыр-бор. А то мне такую глупость в уши льют…

В результате, полковник, обычно покрывавший интендантов, написал рапорт об увольнении, а вопросами финансов в крепости занялись специальные люди из финуправления армии, что обещало много ужасных открытий и страшных чудес, всем кто устроил кормушку, из крепости.

В итоге, Владимиру заплатили может и не больше чем положено, но уж точно не меньше, в точном соответствии инструкциям, что составило примерно по месячному окладу на каждого военнослужащего, и даже премии командиру роты, и командиру батальона что тоже случалось нечасто.

На этой волне скандал с полковником если не стёрся, то потерял остроту, и представление Владимира к Алому Знамени, по совокупности заслуг в рейде, восприняли как должное.

Авторитет Владимира и так был достаточно высок, а как для есаула, так и вовсе огромным, но в результате инцидента, стал действительно прочным и егеря приняли его как своего, что очень многое значит для столь закрытого сообщества. Многие старшие офицеры стали задумываться о том, чтобы пристроить дочерей, или племянниц, что выразилось в ворохе приглашений на различные праздники, где на нём практиковались юные дамы, в стрельбе глазами и психологических операций с помощью демонстрации потенциально достижимых бонусов.