Разбудил меня не биологический будильник, а Эльвира Анатольевна, которая по виду так же успела поспать.

— Чем ближе вас узнаю, милостивый государь, тем больше вы меня удивляете. Не знай я, что вы гимназист, то сочла бы, бывалым ветераном, умеющим грамотно распределять свои силы. А по способности отдыхать даже в седле, так и вовсе сравнила бы с казаками.

— Степняки и горцы ничуть не уступят им в этом, — заметил я.

— Ну, и с теми и с другими я сталкивалась всё больше на поле боя, а вот с казачками в совместных походах.

— И что, спящих на ходу солдат вам встречать не доводилось?

— Регулярно. Но за это их порют розгами, так чтобы и наука и увечий не случилось. Вот так запнётся какой любитель подремать на ходу, и повредит себе ногу, пополнив ряды раненых. И кто станет вместо него драться?

Подтянув подпруги, мы продолжили путь, сразу перейдя на быструю рысь. Десять минут, и вновь шагом, а я опять задремал.

— Что за чёрт, — вырвал меня из забытья голос дознатчика.

Не вопрос, а скорее встревоженное удивление. А потому ещё не успев толком открыть глаза, я выдернул из кобур оба колесцовых пистолета. Карабин на ремне за спиной, и хвататься за него глупая затея. Тесак? Вот уж не надо, несмотря на то, что я весьма неплохо обращался с холодняком, предпочтение всё же отдавал огнестрелу.

Мы как раз выехали из-за языка леса, который огибала дорога, и перед нашим взором предстала лёгкая карета, без лошадей, с распахнутыми дверьми и вскрытым сундуком на запятках. Кучер обнаружился тут же, у правого переднего колеса, как и двое мужчин среднего возраста, являвшихся скорее всего боевыми холопами. Все тела раздеты донага.

Похоже тут поработали татары. Ну или кто-то из дворян, решивших пошалить на большой дороге. Случалось такое, чего уж там. Но точно не обычная разбойничья ватага, которые нападали только на купцов и никак иначе. Одарённый даже первого ранга, весьма грозный противник для простецов.

Держась настороже подъехали к карете и я тут же соскользнул на землю, склонившись над следами. Спасибо дядьке Ефиму, учившему нас с Ильёй на совесть. Очень быстро я выяснил, что нападавшие были татары, числом не больше десятка. Возглавлял их одарённый, о чём свидетельствовали дыры на карете, борозды и лунки на земле.

Боевые холопы дознатчика так же не остались в стороне, и обследовали место схватки. Наскоро осмотревшись они доложили Мирошкину. Тот кивнул и посмотрел в мою сторону.

— И какие напрашиваются выводы, сударь? — спросил он.

— Татары, — без тени сомнений ответил я, и добавил. — Если судить по вещам оставшимся в сундуке, захватили молодых мужчину и женщину. Случилось это примерно час назад, нападавших около десятка, командует одарённый, водник.

— Почему водник?

— Это экзамен? — я посмотрел в глаза дознатчику.

— Нет, но-о… — слегка развёл тот руками.

— Дыры на карете без ожогов, с взлохмаченными краями, как бывает от пуль. Но пробив преграду, лёд разлетелся и прошёлся внутри крошкой, как дробь, нанеся множественные повреждения, — начал пояснять я. — В лунках была влага, которая успела высохнуть, отчего подсохшая корка покрылась трещинами. Учитывая то, как палит солнце, случилось это примерно час назад.

— Но почему татары? Может кто-то из дворян куражится, — высказал предположение Мирошкин.

— Однозначно татары, это видно по отметинам от стрел, и обломку одной из них. А так же по следам лошадей и обуви. Просто переобуться не получится, — предвосхищая вопрос дознатчика, продолжил я. — Для этого нужны будут ещё и кривые ноги, что у татар наблюдается поголовно.

— Кривые ноги?

— Обратите внимание на характер следов. Постановка стопы однозначно указывает на это.

— Отлично, сударь. Просто великолепно. Сразу видно, что вы сын Галины Петровны. Достойную смену она себе растит.

— В каждой шутке есть доля шутки. Слышали такое, Павел Игнатьевич? — смерил я его взглядом.

— И в мыслях не было задевать ваш слабый дар. Я действительно впечатлён, — открестился дознатчик, и закончил. — Ну что же, предлагаю продолжить путь.

— А как же похищенные? — спросила Рябова.

— У нас важное задание. К тому же, впятером, против десятка, плохой счёт. Сообщим о происшествии на первой же дорожной заставе или патрулю, — пожав плечами, просто ответил Мирошкин.

— У нас двое одарённых, только это делает нас сильнее. Плюс штуцерник. Пётр Анисимович, как вы стреляете?

— Уверено попаду в человека на расстоянии до пятисот шагов, — просто ответил я.

При этом лихорадочно пытался сообразить готов ли я вообще присоединиться к спасательной операции. Как по мне, то куда предпочтительней продолжить движение в Курск, времени у меня всего-то ничего.

— Серьёзно? — искренне удивилась Рябова, взглянувшая на мой карабин другими глазами.

Ну что тут сказать, самый лучший штуцер давал разброс радиусом порядка пятнадцати сантиметров на сотню метров. Но нам с Дудиным удалось изготовить экземпляр который выдавал кучу вдвое плотнее. Просто фантастическая точность, по местным меркам. Конечно к такому оружию должны прилагаться ещё и прямые руки, но с этим у меня полный порядок.