Прохладный осенний ветерок облизывает открытую женскую спину. Рука Энзо покоится на ее пояснице. Парень весь вечер касается своей жены, думая что это какой-то сон и все происходящее растворится как необыкновенный мираж.

Целует в плечо, не стыдясь выразить свои чувства при посторонних, вдыхая запах одурманивающий разум.

— Она не придёт.. — в очередной раз касается губами плеча оставляя влажный след и ловит вопросительный взгляд голубых глаз.

— Откуда ты знаешь что я думаю о маме? — шепчет глядя на его губы.

— Это же очевидно.

Он так и не признался. Побоялся расстроить? Или побоялся, что Аллегра искажённо примет действительность? В любом случае, он решил дать ей призрачную надежду, что ее мать где-то очень далеко. Так и было. В прямом и переносном смысле.

— У нас начитается новая жизнь, — продолжает брюнет оглаживая живот, — где Ты будешь самой замечательной мамой.

Аллегра улыбается и тянется к его губам, но у неё не получается коснутся их в благодарном поцелуи, так как парень отворачивается в сторону, устремив взгляд в темноту.

Звук посторонних шагов заставляет напрячься. Воцарила тишина, а Алонсо отпустив руку Велии, потянулся за спину, где у него надежно закреплено оружие.

Энзо поднял руку останавливая мужчину, надеясь, что это обычный гость, постоялец отеля, который идёт, чтобы поздравить молодых. Но когда мужская фигура, ступая по щебню выходит в свет уличного фонаря, сердце Аллегры пропускает удар.

Папа..

Карло Нэо, который считался мертвым больше пятнадцати лет, остановился в паре метров не доходя до праздничного стола. У его руках был прозрачный футляр, в котором хранилась одинокая засушенная роза.

Иронично! — пролетало у Энзо в голове и тот поднялся со своего места.

Он должен был быть мёртв!..

Сходство с Эрни поражало. Его волосы время так же окрасило в пепельный оттенок и, если бы Аллегра не видела собственными глазами труп Эрни, тогда она подумала, что перед ней стоит ее биологический отец.

— Карло? — Алонсо первым пришёл в себя подтверждая личность пришедшего. Ему доводилось в прошлом видеться с Карло Ноэ, так как он был частым гостем в семье Баво.

— Ты что здесь, черт возьми делаешь? — Энзо взрывается за секунду. Только он убедился, что Аллегра полностью принадлежит ему, так на тебе, появился этот.

— Это мой свадебный подарок для невесты, — невозмутимо произнёс Марко, отпивая вино из бокала. — Представляете, встретил его несколько недель назад в Австрии.

Энзо медленно перевёл взгляд на друга, которого в данный момент хотел придушить голыми руками и процедил сквозь зубы:

— Свадебный подарок? — не веря собственным ушам, да и глазами в принципе тоже.

— Энзо.. — Аллегра перехватывает его руку и их пальцы сплетаются. Придерживая живот, поднимается к парню. — Я хочу поговорить с ним.

— Только в моем присутствии! — Рычит глядя на нежданного гостя, который по прежнему не сдвинулся с места.

— Ты мне доверяешь? — кладет маленькую ладошку на щеку покрытую легкой щетинной, поворачивая брюнета с себе, заставляя взглянуть в голубые глаза.

— Я не доверяю ему! — мнётся и все же уступает. Снимает с себя пиджак и кидает на девичьи плечи, закрывая обнаженную спину от холода и посторонних глаз. — Десять минут Аллегра! После, я присоединюсь к вам!

— Этого будет достаточно. — Мягко улыбается и переводит благодарный взгляд на Марко. Коротко кивает. Мужчина подмигивает в ответ.

Похоже только что между ними рассеялись тучи и Марко действительно принял девчонку, но вот только, не нажил ли он, таким опрометчивым поступком, себе врага в лице Энзо?

— Помнится в детстве, ты любила сказку про красавицу и чудовище. — Произносит приглушено Карло и протягивает прозрачный футляр. — Кажется сказка стала явью! — смотрит поверх плеча Аллегры, выдерживая тяжёлый взгляд ее новоиспеченного супруга.

Девушка принимает подарок и, никак не комментируя слова мужчины, направляется в сторону деревянной беседки, что расположена в нескольких метрах от праздничного стола.

Неловкая пауза, которая возникла, когда они сели друг напротив друга, никак не напрягала. Наоборот, это была фора для придумывания слов, что за долгое время скопились в каждом из них, но так долго не могли выйти наружи.

Многолетняя обида и правда, приправленная недопониманием, вот-вот выльется наружу, наконец-то расставит всю недосказанность по своим местам.

— Почему? — слетает с ее губ первый вопрос. А в светлой голове их миллионы. Они роем жужжат, путаются, путают и ждут своей очереди, чтобы получить такие необходимые ответы.