— Гордость. — Краткий исчерпывающий ответ.

Ей бы хоть каплю его гордости.

Кто-то сказал, что гордыня — возбуждение духа. Стоит это возбуждение унять, как проступают истинные свойства натуры.

Такое эфемерное ложное чувство собственного превосходства, грех, который совершенно ни в чем не уступает своим «собратьям».

Какие же у него была истинная натура? Поджав хвост скрыться на пятнадцать лет? Или, там что-то другое? Что-то более глубокое и не для ума двадцати летней девочки. Вот только двадцать Аллегре только по паспорту..

— Я любил твою мать. Кажется, не было в мире сильнее чувства чем то, что я испытывал к ней. Я готов был простить ее. Я простил, потому что любил тебя.. — Замолчал тщательно подбирая следующие слова, в надежде, что они правильно воспримутся. — Жизнь не всегда идёт нам уступки. Паола сошла с ума, а меня поставили перед выбором.

— Она не любила меня.. — слёзы наворачиваются на глаза, смахнув их девушка продолжает дальше. — Это чудовище, каким ты обозвал моего мужа, любит меня больше чем родная мать.

— Я знал это. Она тебя никогда не любила.

Такая очевидная фраза, летит в самое сердце, отдавая пронизывающей болью в пояснице.

— Понимаю, что я не твоя дочь, но, неужели в твоём сердце не было хоть самой малости сочувствуя? Если ты знал, что она со мной так отвратительно обращается, почему ты остался в стороне, эгоистично спасая свою шкуру? Я в конце концов твоя племянница. Чем я заслужила все это?

— Есть обстоятельства на которые мы не можем повлиять. Эрни Ноэ пятнадцати летней давности, мало похож на нынешнего успешного предпринимателя и уважаемого человека.

— Был, похож.

— Что? — мужчина непонимающе смотрит на Аллегру.

— Он мёртв! В него выстрелила мать в собственном доме. Полгода назад.

— Скверная смерть.

Серьезно? И все?

— А ты разве не счастлив? Тот, кто испоганил твою жизнь умер. Чего ещё можно желать?

— Мир не так устроен девочка. Научись прощать. Научись принимать важные решения, пусть даже для этого, тебе придётся ампутировать сердце. Я сейчас здесь, сижу напротив тебя и разговариваю с тобой. Чего ещё можно желать? — бьет ее же картой.

В душе у блондинки начинают скрести настоящие кошки. Обида, вперемешку со злостью и, в этот момент зарождается самая настоящая гордость. За себя. За свою жизнь.

— В том мире, в котором ты добровольно решила осесть не ценится сочувствие. — Продолжил Карло. — Здесь ценится холодный расчёт, отсутсвие эмоций и предатели, которые дарят бесценный опыт.

— Я не помешаю? — в беседку заходит Энзо, а за ним расслабленно плетётся Бруно.

Марко садится на сторону Карло, и закуривает сигарету.

Энзо кидает на друга косой взгляд и мужчина недовольно тушит сигарету о прозрачную пепельницу.

— Я полагаю вы вдоволь наговорились? — Энзо попрежнему остаётся стоять, обеспокоено поглядывая на свою любимую.

Бледный цвет лица приобрёл мертвенно-серый оттенок, настораживая парня.

Идиот! Зачем он только разрешил им остаться наедине? Что эта мразь успела ей наговорить?

— С тобой все в порядке? — касается тёплой рукой ледяной щеки.

— Что-то не так..

Аллегра встаёт и Энзо видит как под ней расползлась кровь, поедая красным цветом шикарное белое платье.

— АЛОНСО! — оглушающе кричит и подхватывает девушку на руки. — Я даже думать не хочу, что это ненормально! — рычит обращаясь к Карло.

Нет малышка.. не сейчас! С тобой определено все будет хорошо!

— Что происходит? — побледневший Алонсо появился перед мужчинами.

— В машину! Быстро! — командует парень, неся в направлении транспорта ценную ношу. — Все будет хорошо! Все будет хорошо! — как беспрекословно верующий проповедник произносит парень не глядя Аллегре в глаза, боясь увидеть там обратное.

Следующие четыре часа были самими страшными..

Четыре часа, именно этот отрезок времени разделял Вердингс от Флоренции. Энзо уложил голову девушки себе на колени и пытался быть невозмутимым, одев маску сдержанности на лицо. Парня выдавали только пальцы, что тарабанили по кожаной обшивке сидений. Пальцы второй руки: нежно перебирали светлые прядки, распуская из пучка волосы, что были убраны в стильную причёску.

Начало родовой деятельности давало о себе знать, схватки становились частыми и более ощутимыми. Пока не отошли воды, опасности не было. Но, девушку беспокоило другое: вот уже некоторое время она не слышала шевеление малышки.