Шрифт:
– Давай, коне-е-ечно, прячься за сыном! Полюбуйся, на что он стал похож из-за твоего бесконечного скотства!
– Что?! Витяй ни на что не похож! Нормальный крепкий парень! Да, сынок? Ну-ка, иди к папе, покажи бицепс!
Судя по слегка заплетающемуся языку и выбранному тону, отец Крюгера был и в самом деле пьян – точнее, скорее всего, не до конца протрезвел после выпитого несколько часов назад. Витя притворился глухим, шмыгнул на кухню и открыл холодильник, скрежеща зубами от ярости. Родители продолжали собачиться в так называемом «зале» (одной из двух их комнат); смех мамы звучал фальшиво.
– Вот! Видишь? Видишь?! Он даже внимания на тебя не обращает. А знаешь, почему, Сережа?!
– Закрой рот! Ты сама нихуя не знаешь! Тупая шлюха! Витя, сюда подойди!
– А всё потому, Сережа, – продолжала мама, пропустив мимо ушей его последние слова, – что ты бесполезный алкаш и кусок говна!
– Виктор, иди сюда немедленно! Покажи этой овце, своей матери, что уважаешь папу!
Крюгер уставился внутрь холодильника невидящими глазами. Светлана последовала за ним на кухню и заговорила фальшивым ласковым голосом:
– Ты голоден, Витюша? Давай я сейчас быстренько что-нибудь приготовлю.
– Мне так хуй что-то когда-то приготовишь! – взревел из-за стены папа Сережа.
– Заткнись, погань!
Светлана нервно схватила со спинки стула старый свитер и накинула его на плечи, поверх цветастого платья – на пару размеров меньше, чем стоило бы носить замужней женщине в ее возрасте.
Крюгер почуял веяние легкого перегара – то есть не только отец позволил себе среди буднего дня. Мама работала в бухгалтерии обувной фабрики имени Микояна – там всё время отмечали дни рождения, непонятные отраслевые праздники и, конечно, все остальные праздники тоже; как говорила мама кому-то по телефону, «не пьем, а лечимся».
Помимо спиртного, сегодня от нее слегка несло мужским одеколоном.
Папа Сережа одеколоном давно уже не пользовался.
– Не, мам, я нормально, – буркнул Крюгер, ничего не евший в последние десять часов.
Он не глядя схватил кусочек заветренного сыра и мятый пакет молока недельной давности, грохнул дверью холодильника и направился в свою комнату, а настроение Светланы снова резко изменилось.
– Давай, конечно, – прошипела она в сторону Вити. – Хлопай холодильником, херачь, громи всё, на что я зарабатываю! Весь в мудака-папашу пошел – обоим лишь бы пожрать да посрать. А то, что я за вас всех горбачусь, – так это кого когда интересовало?! Да за что же мне всё это!..
– Хватит дергать ребенка! – крикнул Сергей.
– Кто б тебя дернул, алкаша кусок!
Крюгер бросился в свою комнату, прижимая к груди добытые на кухне объедки.
9
На следующий день Новенький в школе не появился – с учетом его недавней стычки с Гитлером это было неудивительно. Никто в здравом уме не привел бы родителей по вызову Ольги Валерьевны сразу после инцидента – школьники знали, что ей надо сначала немного остыть. Несмотря на это, Питона грызло интересное предчувствие: ситуация с Новеньким явно нуждалась в тщательнейшем расследовании.
На перемене он высмотрел Аллочку и двух ее подруг – Королевы Красоты (как называли себя они сами) или Злобные Твари (как за спиной называли их почти все остальные) сидели на подоконнике и сплетничали. Аллочка, одетая в моднейшие «мавины», преувеличенно громко хохотала, запрокинув голову и тряся высокой лакированной челкой; подружки хихикали, манерно прикрывая рты. Питона они не то что бы избегали – он просто не существовал в их мире; Чупров справедливо подозревал, что за шесть школьных лет Аллочка даже не удосужилась запомнить, как его зовут. Такое положение вещей его слегка оскорбляло, поэтому в прошлом году Питон осторожно распустил слух о том, что Аллочка отсосала за гаражами какому-то взрослому типу. К сожалению, шутка не удалась – Аллу побаивались, и слух широкого распространения не получил. Точнее, боялись не Аллу, а ее отца – Фармацевт, как шептались пацаны, был лютым отморозком и одним из самых центровых бандитов города, славящегося своими отмороженными бандитами.
– Алла, привет! – сказал Питон.
Королева Красоты покосилась на него и поморщилась. Подруги сделали такие лица, как будто чем-то завоняло.
– Съебись.
– Да я спросить хотел, вдруг ты в курсах… Но ты, по ходу, не знаешь.
– Что он несет? – спросила Ксюша, одна из Королев. Из-за известной песни ее давно уже прозвали Юбочкой из Плюша; со временем погоняло сократилось до Юбки.
– Да он ебнутый, – объяснила Алла. – Уйди, придурок, письками воняет.
Питон невинно улыбнулся – Аллочка не обманула его ожиданий.
– Ой, а ты откуда знаешь, как они пахнут?
Юбка помимо воли хихикнула, моментально заткнулась и в ужасе уставилась на Аллочку. Третья подружка владела собой лучше, поэтому выпучила глаза и оглядела мизансцену, приоткрыв рот в предвкушении скандала. Аллочка выждала секунду и хмыкнула; подруги поймали сигнал и с облегчением рассмеялись.
– Ниче пошутил, как там тебя… – Алла щелкнула пальцами.
Питон собрался было представиться, но его опередила Юбка.
– Питон он.
– Ниче пошутил, Питон, – повторила Аллочка.