Шрифт:
— Я-то да, но о нём мне сказал Инаран, а он вряд ли бы перепутал. Припомни, может ты чувствовал наследника?
— Один раз что-то такое было…
— Когда?
— Годовщину твоей свадьбы не назвать?! — возмутился верон, яростно сверкнув зелёными глазами. — Не помню я точной даты и времени! Может, месяц, а может и два назад!
— Ты же феноменальной памятью обладаешь, хрыч старый! — огрызнулся Эл. — Так и скажи, что ты не хотел запоминать, потому что тебе неприятны воспоминания о прошлом наследнике!
— Да! Неприятно! Мы слишком много надежд возложили на мальчишку!
— Он взял и помер, — съехидничал Эл, — какой плохой наследник, умер раньше, чем вы на него корону нахлобучили.
— Перестань глумиться!
— Перестану, если ты позволишь Инарану с тобой связаться, — кивнул на дрожащую фигурку афоэльц, — даже сейчас он не покидает попыток вызвать тебя.
— Нектара из божественного сада ты испить не хочешь? — уточнил Акрон.
— Не отказался бы. Что тебе стоит поговорить с племянником?
— Я знаю, что он скажет, и о чём будет просить. Действия Инарана всегда легко было предугадать.
— Если я достану доказательства, что Амрон — истинный наследник, ты вмешаешься в дела Размараля и наведешь порядок?
— Корыстный мерзавец! Так вот зачем ты ко мне заявился?! Чтобы я вернулся в помойку, в которую превратили мой дом?!
— Я хотя бы честен с собой, — ухмыльнулся Эл, слезая с ветки и направляясь к выходу. — И не понимаю твоего стремления к затворничеству. Ладно, я с тобой и так засиделся, решать тебе, а меня ужин ждет. Но скажу одно, мне ходячая смерть в закрытом мире не нужна.
Верон нехорошо посмотрел в спину афоэльца. Не верил он в появление нового наследника, но мало ли. Акрон перевел взгляд на дрожащую фигурку, изображавшую в миниатюре Инарана. Настойчивость племянника настораживала. Чего бы ему тревожиться?
Акрон взял листки отчёта со стола и вчитался в текст. И чем дальше он читал, тем больше мрачнело его лицо. Мужчина поднялся, медленно подошёл к стене и взял с полки фигурку. Некоторое время он разглядывал искусно вырезанное из камня лицо племянника, а затем поставил её на место. Нет, он не ответит ему… пока не ответит.
Глава 2.12
Олег сидел дома на диване и читал. Чтение не клеилось из-за маячившей перед глазами Яны, громко разговаривающей по телефону:
— Мама, мне надо уехать на пару дней по работе… Какой Денис, мама?! Как я могу просить посидеть с ребёнком человека, которого знаю от силы пару дней?!.. Мама, он женат!.. Мама!!!
Мальчик со вздохом перевернул страницу книги. Не понимал он долгих разговоров по телефону. Было ясно в начале диалога, что бабушка не возьмет внука к себе. Но Дарья не могла упустить возможности прочитать нотацию непутёвой дочке. Уж очень ей хотелось отдать Яну «в хорошие руки».
Закончив разговор по телефону, Яна замерла посреди комнаты с выражением напряженной задумчивости на лице. Все возможные варианты она перебрала, кроме одного…
— Может, всё-таки к дяде Жене? — захлопнул книгу Олег.
— У него телефон отключен, — недовольно буркнула мать.
— А приехать к нему? Он в отпуске отключает телефон.
— Свинство.
— А всё-таки?
— Ладно, уговорил, собирайся, поедем к дяде Жене, — долго не спорила с сыном Яна.
С точки зрения Олега дядя Евгений — не самый плохой вариант в качестве сиделки.
Для племянника у дяди не существовало запретов. Хочешь взять книжку? Бери. В ящик залезть? Залезай. В ванне изобразить аквалангиста? Да, пожалуйста, главное соседей не заливай.
А вот у бабушки Дарьи Олег гостить не любил. У неё позволялось только три вещи: мультики, игрушки и детские сказки. Она искренне считала, что у внука ранимая психика, поэтому контролировала все его действия.
Брат Яны жил в относительно новом районе, где шло строительство многоэтажных домов. Олегу высотки напоминали разноцветные пеналы яркого персикового цвета.
Пробираясь между заборов и машин по направлению к дому брата, Яна напряжённо хмурилась и разговаривала сама с собой. Она набрала номер квартиры Евгения с таким выражением лица, словно собиралась на смертельный бой с гладиатором.
— Алё, — послышался из динамиков домофона недовольный голос.
— Это я, — выдохнула Яна.
— Кто «я»? — не узнал родственницу Евгений.
— Сестра твоя!
Дверь противно запищала, пропуская мать и сына. Лестница, лифт, а затем площадка с живыми цветочками на подоконнике и изображением лесной опушки на стене. На пороге квартиры стоял Евгений в домашней потрепанной временем одежде и тапочках. И запах чернил — вечный спутник дяди.