— Вы говорили, что возврат зла всегда присылает ответку, как же они собираются устранить источник?

— Они найдут смертника, который призовет проклятого, а от проклятого, — дядя вздохнул, — даже Пламенеющему не уйти. А так как проклятый, по сути, является страдающей душой, то на него не подействует возврат зла.

— Проклятые не всемогущие.

— Смотря какие. С красными и синими косами проклятые опасны, но от них еще можно удрать и избавиться лет на десять, но если пришлют изумрудную… — Генлий показал жестом, словно состригает что-то ножницами. — Пока враги не знают личность твоего друга, он в безопасности. Но если он себя или ты его рассекретишь, ему конец.

— Память предков…

— Еще раз повторяю, риск не стоит твоей смерти.

— Но что мне тогда делать?! — сорвался на крик Амрон. — Я не хочу, чтобы кого-то еще убили!

Прежде чем ответить Генлий снова больно ткнул принца в лоб:

— Позволь думать за тебя старшим и не мешай своими глупыми выходками, вроде воскрешения человека. Ты даже не представляешь насколько был близок к раскрытию личности друга. Если я понимаю, что без возврата зла ты не мог исцелить или воскресить человека, то это понимают и твои враги. И скорее всего они будут тебя провоцировать, чтобы ты призвал друга, чтобы выдал его.

— Будут убивать… — сглотнул Амрон.

— Не исключаю. Конечно, присутствие Пламенеющего сильно ограничивает их телодвижения, но они изворотливы.

— Вот бы хранители миров были живы, — сжал губы Амрон. — Они бы точно нам помогли.

— Не ожидай чуда, — усмехнулся Генлий. — Тебе неоткуда ждать помощи. Даже мирайя сейчас тебе ничем не помогут, а уж тем более тебе не стоит ждать чудесного возвращения хранителей миров.

В комнату к принцу ворвался Инаран и опешил, взглянув на лицо принца.

— Зачем ты избиваешь моего сына, Генлий?! — рявкнул он и присел возле Амрона, дотрагиваясь до его ссадин.

— Наябедничала язва мелкая… — вполголоса проворчал Генлий, а затем громко произнес: — Я жалею, что тебя мало дубасил в детстве, может быть, мозгов прибавилось бы. Оттого, что ты не держал язык за зубами и отнес человека в больницу, у нас образовалось куча проблем.

— О, ты бы оставил его умирать! — огрызнулся Инаран.

— Он и так уже умер, а то, что воскресло, не является человеком, — отрезал Генлий.

— Хватит! — поднялся Инаран и закрыл собой сына. — Возвращайся к себе в мир!

— Поздно, братец, поздно, — снисходительно похлопал брата по щеке долол. — Я не уйду и пацану твоему совершить самоубийство не позволю.

— О чём ты говоришь? — отстранился отец.

— Ты в курсе, что твой сынуля решил, что ему поможет память предков разобраться со всеми его проблемами? Или он тебя не посвятил в свои планы?

Инаран в ужасе развернулся к сыну и встряхнул его за плечи.

— Не вздумай этого делать!

— Ты его не остановишь, — хмыкнул Генлий. — А вот я могу.

Дядя закурил еще одну сигарету и покинул комнату принца, оставив его наедине с отцом.

— Амрон…

— Я не хочу, чтобы еще кто-нибудь погиб! — закричал принц. — Я должен хоть что-то сделать!

— Искрос столетия готовился, чтобы пройти ритуал и едва не умер, — мягко коснулся лица мальчика Инаран. — Прошу тебя, не ходи в храм.

— Тебе не следует беспокоиться, — ударил по руке отца Амрон и поморщился. — Я даже дверь не могу открыть в храм… я же самый слабый наследник в роду.

Сбежать от отца ему не позволил барьер совета магов, поэтому всё, что он смог сделать: спрятаться на балконе. Однако Амрон чувствовал его взгляд и боль. От тревоги отца и его страха к горлу подкатывала тошнота. Трудно игнорировать родительские чувства при кровных узах, особенно когда не в состоянии от них убежать, скрыться, чтобы болезненная острота чужого волнения и заботы ослабла и прекратила беспокоить…

— Прости… — выдохнул принц, закрыв глаза. — Я, правда, не знаю, что мне еще делать. Я не знаю, у кого спросить совета и у кого просить о помощи. Я хочу защитить тех, кто мне дорог.

Отец приблизился и положил ему руки на плечи.

— Сынок… иногда надо принять то, что ты не можешь изменить.

— Разве память предков не помогла твоего брату? — повернулся к нему Амрон.

Инаран ласково погладил сына по волосам.

— Я был маленьким, когда Искрос прошел ритуал. Он так же как ты думал, что память предков поможет ему разобраться со всеми проблемами. Но после их получения… он предал Алираю и позволил моим братьям… — отец болезненно поморщился. — После ритуала брат узнал нечто, что поставил выше их жизни… выше своей жизни.