— Он же прожил еще долго после исчезновения Алираи.

— Но был похож на живой труп и мне теперь кажется, что он ждал, когда его, наконец, убьют. Поэтому я не хочу, чтобы ты проходил ритуал. Никто не знает, что ты там встретишь, потому что никто никогда не рассказывал, что происходило там… по ту сторону.

— Все короли проходили этот ритуал.

— И менялись, а я хочу, чтобы у тебя было детство… хотя бы маленькая его часть.

Инаран присел и обнял сына. Амрон прижался к отцовскому плечу и закрыл глаза.

Олег провел рукой по воде, прерывая связь. Он увидел достаточно, чтобы понять, что из открытого им ящика Пандоры полезли ужасы.

Один визит брата и сестры внес хаос в его жизнь. Они запустили события, которых он не желал. Отворачиваться, отрицать дальше бесполезно. За ним началась охота. Привычному миру пришёл конец.

— Алирая, ты здесь? — позвал Олег, не зная, отзовется ли она.

— Да, мой повелитель, — возникла тень позади него.

Он обернулся к ней, однако её лицо не отражало никаких эмоций.

— Что ты думаешь о затее Амрона? — спросил мальчик. — Тоже считаешь, что это было глупо с нашей стороны надеяться на память предков?

— Для тебя опасности в ритуале нет. Все короли всегда возвращались со знаниями, которые помогали им выжить. Мой муж неправильно распорядился полученными возможностями. Не надо равняться под него.

— Что я там встречу?

— Не что, а кого, — поправила его Алирая. — Ритуал — это первая встреча с хранителями миров, а еще точнее, с Воскрешенной.

— Но она же мертва, — припомнил один из разговоров брата с Генлием Олег.

— Зато жива её преемница. Не стоит её недооценивать из-за юного возраста. Преследующее тебя зло не просто так перекрыло путь в мирайский мир.

— Они не хотят, чтобы мы встретились с ней?

— Да. Она намного опаснее тебя. И на данный момент ритуал единственная возможность с ней поговорить.

— И она поможет мне?

— Она может подсказать, как одурачить преследующее тебя зло, но остальное зависит от тебя.

И словно зная об его сомнениях, Алирая добавила:

— Получишь память предков, когда будешь к этому готов.

Олег же себя готовым не чувствовал.

Карантин сняли, хотя Юлиан так и не понял, почему его вообще поставили. Событий нападения на него неизвестного хищника, он помнил смутно, словно ему частично стёрли память. Юлиан не исключал, что так оно и было. Точно так же он не помнил, как применил дар. Врачи не прописали ему никакого лечения, однако назначали каждый день сдавать кровь на анализы. На вопрос зачем, Льяри сказала, что так они смогут отслеживать его состояние и в случае необходимости вмешаться.

Юлиана собирались выписывать, когда к нему нагрянули с визитом гости в количестве трех персон. Нико бросился к нему обниматься и кричать, как он счастлив, что его самый любимый и дорогой друг остался в живых.

— Сколько ты заработал в этот раз? — хмуро спросил Юлиан.

— Твое недоверие меня пугает!

— Сможем прикупить шмоток, и даже на хавку хватит, — сдал южанина Шей.

— Меня они не спросили, — пожаловался Далди.

Видя, что оказался в проигрышной ситуации, Нико притворился шлангом и присвистнул при виде медработниц:

— Может и мне руку сломать, чтобы сюда попасть? Какие красотки!

— Эти красотки холоднее льдин, — фыркнул Шей. — Они твою горячую кровь заморозят.

— Вот что за мир?! — всплеснул руками Нико. — Как строить отношения, если все веронки тебя отшивают?!

— Обратить внимание на человечек и прекратить преследовать веронок? — предложил Шей. — Тебя уже током приласкали за слишком навязчивое поведение.

— Да ты я смотрю ксенофоб! — в духе правозащитников воскликнул Нико.

— Нет, я прагматик. У веронов моногамное устройство общества, такому горячему парню как ты ловить здесь нечего.

Южанин не внял его словами и бросился к ногам, пришедшей в палату Льяри.

— Используйте на мне божественное дыхание, богиня красоты! — заорал Нико, прижимая руки к сердцу. — Меня может спасти от смертельной тоски только ваш поцелуй и ваше дыхание!

— Вы не настолько сильно больны, чтобы применять моё дыхание, — холодно отвечала веронка.

— Разве раненное сердце не серьезное заболевание?!

— Хорошо, — закатила глаза к потолку Льяри. — Но прежде чем использовать божественное дыхание на вас, я обязана спросить. Вы — девиант?