Олег хотел спросить про обезболивающее, но веронка уже вогнала ему иглу в грудную клетку. Из глаз едва не посыпались звезды от боли. Внутренняя часть иглы заполнилась кровью.

— Я проверю кровь на отравления и вернусь, чтобы продолжить лечение.

— Может, сейчас какую пилюлю ему дашь?

— Если не помогло дыхание, значит, на фиаре последствия от магии, а мне надо знать, чем его отравили. Я ясно изложила мысль?

— Да, грубиянка.

Веронку выпроводили из спальни.

— Ваше высочество, здесь стражи границы! — поклонился Генлию змеехвост. — Они хотят видеть наследника и его сестру!

— Пока я здесь, мне решать, кто кого увидит. Семь голов, а ни в одной мозгов не видно. Пошел вон, пустоголовый.

Спотыкаясь, слуга выскочил из комнаты. Генлий несколько минут полюбовался на то, как Лимра пытается что-то сказать, но не может издать ни единого звука.

— Говори, — разрешил Генлий с улыбкой.

— Завс может навредить нашей маме!

— Той тощей человеческой девчонке? — пренебрежительно уточнил дядя.

— Она не тощая!

— Неважно. Мне плевать.

— Но…

— Замолкни, мне плевать.

— Мне не плевать и меня ты так просто не заткнешь! — огрызнулся Олег. — Без тебя или с тобой, я не позволю навредить ей!

Генлий чмокнул губами.

— Кусаться пробуешь. Хорошо. Тогда, щенок-наследник, слушай меня внимательно и повторяй за мной, если хочешь помочь мамаше. Готов?

— Да, — сквозь зубы прошипел Олег.

— Я, страж Анрифаля, приказываю замку защитить разум, связанных со мной по крови.

— Я, страж Анрифаля, приказываю замку защитить разум, связанных со мной по крови… людей.

В тот же миг глаза Олега вспыхнули синим огнем, а замковая магия отозвался слабым гулом.

— Неплохо, щенок, — похлопал мальчика по макушке Генлий. — Так, малявки, вскоре вам предстоит неприятная встреча с господином язвой. Слишком долго его игнорировать опасно для здоровья. Я понаблюдаю за вами из тени и вмешаюсь, если сами с ним не справитесь.

— Неужели командир приехал? — удивилась Лимра.

Генлий уважительно хмыкнул:

— Чем выше взлет, тем страшнее прилетает птица.

Перед работой Тарален безуспешно искал Юлиана, но юноша находился в замке, куда верон пройти не мог из-за запрета Дунгрога. Пришлось воспользоваться почтой, чтобы передать парню продукты. Сколько лет прошло, а странный приказ короля прошлого по-прежнему имел силу даже на тех, у кого порваны кровные узы с королевской семьей…

— Когда это ты записался в альтруисты? — спросил Таралена коллега Зэр — молодой черноволосый и жилистый верон с бирюзовым цветом глаз.

— С тех пор как начал преподавать в школе Клариссы.

— Надеюсь, это не заразно. Ты только посмотри, — обратил внимание коллеги Зэр на толпу собравшихся возле входа в школу, — они снова тащат к нам своих детей в новый набор. Не понимают они что ли или просто тупые? Их отпрыски провалятся на вступительных экзаменах.

— Зэр, если ты хочешь стать учителем, тебе следует быть терпимее, — остановился прямо в воздухе Тарален. — Не забывай, что мы работаем с детьми, а это очень деликатный материал.

— Не тебе каждый месяц приводят на вступительный экзамен стадо, которое и с сотого раза ничего не понимает и вызывает своей тупостью состояние боевого бешенства. И это я молчу про их родителей.

Тарален укоризненно покачал головой. Зэр из тех молодых веронов, которые еще не определились с выбором и пробовали себя в разных направлениях. Но уже можно сказать наверняка, Зэр продолжит поиски призвания.

— Если бы меня назначили на вступительные экзамены, — продолжил Тарален, — дети бы оставались и учились, а не уходили в слезах, уверенные, что они тупые. К каждой расе нужен индивидуальный подход.

— Может, сделать все-таки поступление платным для представителей других рас и брать тогда всех подряд?

— И вновь быть обвиненными в ксенофобии?

— Ну, на одно обвинение будет больше. Нас и так называют высокомерной ханжеской расой.

— Оно нам ни к чему, Зэр. Поступление останется бесплатным. Полетели, я еще хотел в учительскую заглянуть перед занятиями.

Общеобразовательная школа имени Клариссы — жены хранителя миров Кантора, располагалась по соседству с королевским замком. Она была второй по размерам школой в мире и вполне заслуживала называться лучшей.