— Ты на эволюционные приспособленности глянь, — не открывая глаза, произнесла супруга.

У него брови поползли вверх.

— И где наш верон проживал, чтобы приобрести такие необычные и хаотичные эволюционные приспособленности?

— В королевском замке, — саркастически ответила Льяри.

— Этого не может быть! Чья это кровь? — Тарален сел и, не дождавшись ответа, вел данные. — Какого…

— Удивлен? — поддалась вперед Льяри.

Он не просто был удивлен, а шокирован тем, что видел на голографическом экране, но еще больше тем фактом, что рядом с данными висело лицо Амрона. Как представитель королевской семьи мальчик регулярно проходил осмотр и сдавал кровь из фиара, чтобы вероны могли правильно сформировать его развитие и направление эволюции. Но по данным выходило, что корректировки Амрон никакой не получал. Рос себе в дикой среде.

— Он не мог так сильно измениться за год, — озвучил опасения Тарален.

— Я думаю, что это последствия покушения, наверное, его все-таки чем-то задело. Надо выяснить, что за источник магии на него оказал такое сильное воздействие и насколько критичны для Амрона подобные эволюционные изменения.

— Смысл? — взмахнул рукой Тарален и, поморщившись, поправил сам себя: — Вернее, зачем ему менять эволюционные приспособленности? Не понимаю.

— Чтоб больше никуда не улетел, — предположила Льяри.

— Хочешь сказать…

— Амрон не смог взлететь, — закончила мысль супруга, — потому что его фиар работал неправильно. Мне пришлось заводить его дыханием, но он все равно отрубился. Завтра продолжу его лечение…

Тарален взял её за руку.

— Ты говорила, что никого больше не возьмешься за королевскую семью.

— Говорила… — сжала в ответ ладонь мужа Льяри. — Тар, ты помнишь случаи, чтобы королевский отпрыск воровал еду в медицинском отсеке? Наследник. Воровал. Еду.

— Для себя или…

— Неважно, я обещала не говорить.

Тарален скрыл улыбку воротником.

— Он растет как дикое растение, — продолжала Льяри, — которое мы не замечаем, а так быть не должно. Почему-то же силы выбрали именно его. Никого не было такого, чтобы наследник становился по случайному выбору, по ошибке. Значит… именно сейчас нам нужен Амрон? Если мы останемся в стороне, не получится ли, что мы ничем не лучше тёмных рас, где за власть сражаются?

— Твои слова да в сердца народного совета, — вздохнул Тарален. — Всё намного сложнее.

— Может, контроль над агхарой появится, когда у него пробудится ментальный дар?

— К тому моменту будет поздно, Льяри. Совет магов… уже готовит ему поводок.

— И Харватиус одобрил?! — возмутилась супруга.

— Решает голосование. И если большинство магов решило, что существу высшего порядка нужен поводок, Харватиус ничего не сможет сделать.

— Но это наш наследник! Народный совет…

Тарален отвернулся, а Льяри произнесла дрожащим голосом:

— Понятно… Завтра я отправлюсь во дворец, чтобы мальчик смог насладиться свободой… пока может.

Она отпустила его руку и отправилась в спальню, а Тарален продолжал смотреть на данные. Картинка распалась после беседы с женой. Из её слов получалось, что напали не только на Инарана, но и на Амрона…

Он взял иглу с кровью, повертел её в руке и медленно щелкнул символом. Программа несколько мгновений производила обработку.

Взглянув на результат, Тарален замер. По всем внутренностям проползла холодная змея. Перепроверил… и спрятал иглу у себя во внутреннем кармане, стёр последние данные.

Ночью Олег плохо спал, если не сказать, что совсем не спал. Чужой мир. Чужой дом. Чужая кровать. Одолевали мрачные мысли и воспоминания. Маму вскоре собирались отправить домой вместе с родственниками. Надо как-то и ему выбираться. Но как? Возле двери дежурили круглосуточно. Слуги попятам ходили, предугадывая каждое его действие. Генлий прямо в комнате расположился, курил и провонял всю комнату перегаром.

Когда дядя ненадолго отлучился, Олег выбрался через окно, отросшими когтями цепляясь за шершавые стены. Вот и пригодились вампирские когти — хорошо цеплялись за неровности, словно для этого и предназначались. Мальчик без труда добрался до комнаты, где держали Яну. Она сидела на стуле, окруженная зеленоватой энергией. Спала с открытыми глазами.

— Проклятый наследник! — воскликнул самый молодой из двух находившихся в комнате стражей границы.

— Осторожнее со словами, — холодно произнес второй. — И сдерживай, пожалуйста, эмоции, если хочешь присоединиться к старшим стражам.

— Я работаю вслепую! Не знаю, что стираю! Он полностью перекрыл доступ ко всем людским воспоминаниям!

— Ты главное слишком далеко не лезь.

— Я заменил им воспоминания. Всего пара дней. Всё, что смог. И это говорят, что наследник в этом поколении самый слабый из всех.