Шрифт:
Джоэл опешил, затем нахмурился. Насколько он знал, рифматические способности генетически не наследуются. Многочисленные изыскания показывали, что вероятность рождения рифматиста от родителей-рифматистов практически такая же, как и от обыкновенных родителей.
– Это же невозможно, – возразил Джоэл.
– Не невозможно, а маловероятно, – поправила Мелоди, поглощая спагетти.
Джоэл покосился на лежащий под рукой темно-коричневый потрепанный временем томик, за которым провел почти весь день.
– Кстати… – сказал он как можно более буднично. – Я тут читал, что происходит с рифматистами в палатах инициации…
Мелоди оцепенела, несколько спагетти повисло над миской.
– Увлекательное чтиво, надо сказать, – заметил Джоэл, перелистывая книгу. – Правда, у меня возникло несколько вопросов по части процесса этой самой инициации…
Мелоди втянула спагетти и спросила:
– Эта книга об инициации?
Джоэл кивнул.
– Пыль меня побери! – воскликнула девочка, хватаясь за голову. – Похоже, у меня будут большие неприятности!
– Почему? Что такого? Все однажды проходят через палаты инициации… Какой смысл поддерживать вокруг этого места ореол таинственности?
– На самом деле никакого ореола таинственности нет и в помине, – произнесла Мелоди. – Просто… Даже не знаю… Это место священное. А его обсуждение – табу.
– Ну, я ведь все равно уже прочел книгу, – сказал Джоэл. – Понял отнюдь не все, но суть уловил… Узнал много нового. Думаю, ничего страшного не произойдет, если ты прояснишь для меня некоторые моменты.
Мелоди посмотрела на него:
– Предположим, я отвечу на твои вопросы… Расскажешь ли ты мне, о чем вы шушукались с тем полицейским и профессором Фитчем?
Эти слова заставили Джоэла задуматься.
– Гм… Мелоди, я ведь слово дал, что буду молчать, – сказал он наконец.
– Точно так же, как и я поклялась не обсуждать обряд инициации с нерифматистами!
«Меллинг меня побери!» – с досадой подумал Джоэл.
– Я надеюсь, мы не будем снова ругаться? – спросила Мелоди со вздохом.
– Не знаю, – отозвался Джоэл. – Не хотелось бы…
– И мне… – поддакнула девочка. – Сейчас у меня никаких сил нет спорить. Кажется, всему виной эти помои, что итальянцы называют едой. Очень уж похоже на червей! Ладно… Слушай, а что ты собирался делать после ужина?
– После ужина? – переспросил Джоэл. – Ну… Я вроде как хотел пойти еще почитать. Может, удастся найти ответы на кое-какие вопросы.
– Ты слишком много зубришь! – сморщила носик Мелоди.
– Мои преподаватели с тобой не согласились бы…
– Так это все потому, что они не правы! Слушай того, кто прав. То есть меня. А я говорю, что чтения с тебя хватит! Пойдем лучше съедим по мороженому.
– Вряд ли на кухне найдется мороженое, – усомнился Джоэл. – Все-таки лето на дворе. А летом, как ты знаешь, с этим проблемы, да и вообще…
– Да сдалась нам эта кухня! Дурачок! – закатила глаза Мелоди. – Мы раздобудем его в кафе на Рыцарском бульваре.
– О!.. Я никогда там не бывал.
– Что?! Вот где настоящая трагедия!
– Мелоди, у тебя все, чего ни коснись, – настоящая трагедия!
– Я тебе больше скажу! Жизнь без мороженого – кульминация настоящей трагедии! Так-то! Все, нечего тут обсуждать! За мной! – С этими словами Мелоди устремилась прочь из столовой.
Джоэл закинул в рот еще спагетти и поспешил следом.
Глава 13
– Так что же ты нашел в рифматистах? Почему так стремишься стать одним из нас? – спросила его Мелоди, шагая в закатном сиянии летнего солнца.
Мимо прошел смотритель кампуса. Старик Баркли двигался от фонаря к фонарю и заводил механизмы. Шестерни оживали, и вокруг разливался свет. Времени у Джоэла и Мелоди на их маленькое путешествие было не так уж и много, однако, по их подсчетам, они как раз успевали вернуться к началу комендантского часа.
– Не знаю, – сунув руки в карманы брюк, отвечал Джоэл, ступая рядом с Мелоди к воротам Армедиуса. – А почему бы и не стремиться? Я, например, не понимаю тех, кто не интересуется рифматикой.