«Что ж… Если до этой минуты никто и не думал судачить о нас с Мелоди, то отныне, похоже, все изменится!»

Что об этом всем думать и как себя вести, Джоэл понятия не имел. Он подошел к Ричардсону, намереваясь поболтать, а Мелоди отправилась изучать меню.

Увидев цены напротив сортов мороженого, Джоэл остолбенел.

«Какой же я болван! Ну почему?.. Почему я опять не подумал своей бестолковой головой?»

За пределами кампуса он бывал редко и практически никогда ничего не покупал.

– Мелоди! – Джоэл схватил подругу за руку прежде, чем та успела переступить порог кафе. – Я… не могу себе позволить…

– Что?

Джоэл кивнул на меню в витрине кафе:

– Девять центов за шарик мороженого? Это же грабеж!..

– А что ты хотел? На дворе июнь! Дороговато, но приемлемо. Сомневаюсь, что на всем острове сыщется заведение, где цена была бы ниже семи центов за шарик! Ниже я видела только зимой – пять центов.

«Неужели жить в этом мире так дорого?» – удивленно похлопал глазами Джоэл.

– Сколько у тебя? – спросила Мелоди.

Джоэл пошарил в кармане и вытащил тонкий серебряный пенни размером с фалангу большого пальца. На реверсе красовался герб Новой Британнии. Мать наказала носить эту монету с собой на случай, если ему вдруг понадобится заплатить за такси или за билет на монорельс.

– Всего один пенни, – невозмутимо констатировала Мелоди.

– Один, – кивнул Джоэл.

– Столько тебе дают в неделю на карманные расходы?

– В неделю?.. – переспросил Джоэл. – Мелоди, моя мать подарила мне эту монету на день рождения в прошлом году!

Девочка какое-то мгновение тупо смотрела на монету, а затем изрекла:

– Ого! А ты и в самом деле беден!

Джоэл покраснел и спрятал пенни в карман.

– Ты покупай, что хотела, а я подожду снаружи…

– Не глупи!..

Мелоди схватила его за руку и затащила в кафе, где их тут же окутало приятное тепло. Она встала в очередь за Ричардсоном и девчушкой с невероятно длинными ресницами, которую Джоэл никогда прежде не видел.

– Заплачу за обоих, – сказала Мелоди.

– Я не позволю девчонке за меня платить!

– Только давай без этой мужской показушности. – Мелоди достала кошелек и выудила оттуда пятьдесят центов. – Вот, держи. Теперь можешь заплатить за нас обоих!

Она вручила ему сияющую золотую монету.

– Ну что за вздор! – запротестовал Джоэл.

– Ты лучше заказ сделай, разиня! Наша очередь.

Джоэл растерянно воззрился на кассира. Тот в ответ вопросительно поднял брови.

– Э-э… – подал голос Джоэл. – Здрасте…

– Чтоб тебя!.. Ты безнадежен! – воскликнула Мелоди, отпихивая Джоэла локтем. – Мне, пожалуйста, три шарика шоколадного пломбира с шоколадным сиропом и шоколадной крошкой.

Она глянула на Джоэла и прибавила:

– А ему ванильное, пожалуйста. Два шарика. Вишневый сироп… И две вишневых содовых! Записали?..

Кассир за стойкой кивнул.

– Он заплатит, – сказала Мелоди и кивнула на Джоэла.

Тот вручил продавцу полдоллара и получил сдачу – пару пенни.

Мелоди показала на столик, и Джоэл послушно проследовал за ней. Усевшись, он попытался было отдать ей сдачу, но она безразлично отмахнулась.

– Оставь себе. Просто ненавижу, когда в кошельке бряцает мелочь.

– Сколько у тебя денег? – спросил Джоэл, разглядывая монеты на ладони.

– Каждую неделю мама с папой присылают мне доллар, – сказала Мелоди, доставая золотую монету пяти сантиметров в диаметре.

Джоэл таращился на нее, не веря своим глазам. Никогда в жизни ему не доводилось видеть столь крупной монеты. И аверс, и реверс доллара были стеклянными, а внутри виднелись шестеренки, подтверждающие его подлинность.

Мелоди повертела доллар между пальцами, а затем достала ключик и завела миниатюрный механизм. Шестеренки под стеклом пришли в движение и тихонько защелкали.

«Подумать только!.. – изумился Джоэл. – Доллар в неделю!»

– Держи, – сказала Мелоди и катнула монету через стол к Джоэлу. – Теперь он твой.

– Нет, я не могу!.. – воскликнул Джоэл, останавливая монету, чтобы та не упала со стола.

– Почему нет?

– Потому что это неправильно! Я…

Джоэл никогда в жизни не держал в руках столько денег. Он попытался было вернуть доллар, но Мелоди в ответ лишь щелкнула кошельком.

– Не-а, – сказала она. – У меня в комнате лежит еще пятьдесят. Ума не приложу, что с ними делать!