Шрифт:
Мысли Джоэла вновь вернулись к тем странным рифматическим рисункам.
«Этот символ с четырьмя спиралями… – размышлял Джоэл. – Если бы я только мог припомнить, где его видел!»
Джоэл тряхнул головой, отгоняя думы прочь, и глянул на Мелоди, сидевшую на лужайке чуть поодаль.
– Как тебе это удается? – спросил Джоэл. – Я имею в виду, как ты так лихо управляешься с меллингами?
– Да я просто потеряла над ним контроль.
Джоэл подозрительно посмотрел на нее.
– Ну что?.. – воскликнула она.
– Мелоди, да у тебя на лбу написано, что ты врешь!
Она застонала, повалилась спиной в траву и уставилась на кроны деревьев. Джоэл уже подумал, что Мелоди решила отмолчаться, как вдруг она заговорила:
– Джоэл, я не знаю, как это получается. В лекционных аудиториях нам талдычат, что меллингам нужно отдавать приказы… что у них нет своей воли… что они точно заводные механизмы! Но хочу тебе сказать, что в начертании всех этих символов управления меллингами я отнюдь не сильна.
– Тогда почему они так хорошо тебе повинуются?
– Просто слушаются меня, и все… Как тебе сказать… Думаю, они понимают меня. Знают, чего я от них хочу. Когда рисую, всегда их наставляю, а затем они бегут и делают.
– Наставляешь?
– Ага! Нашептываю! И им, похоже, это очень нравится.
– И что дальше? Они возвращаются и рассказывают, что видели?
Мелоди пожала плечами. Телодвижение крайне странное, учитывая, что она лежала на спине.
– Они не могут говорить в общепринятом смысле. Но то, как они вьются вокруг меня… то, как они двигаются… Порой мне и вправду кажется, что я понимаю, о чем они желают мне поведать. – Девочка повернула голову набок и посмотрела на Джоэла. – Наверное, у меня просто богатое воображение. Вероятно, мне хочется думать, что я хороша хоть в чем-то, раз уж с рифматическими линиями у меня не задалось.
– Тут я тебе не советчик, – отозвался Джоэл. – Я последний человек на свете, к кому следует обращаться с вопросами про меллингов. Но из всего, что я видел и слышал, у меня складывается впечатление, будто они и вправду тебя слушаются.
Похоже, слова Джоэла успокоили Мелоди. Она улыбнулась и продолжала созерцать небо, пока не явился профессор Фитч. Хардинг, судя по всему, остался в особняке дальше вести расследование. Джоэл поймал себя на мысли, что рад вернуться в Армедиус. У него с самого утра маковой росинки во рту не было, и теперь желудок настойчиво требовал пищи.
Они прошли на станцию, поднялись на пустующий перрон и стали дожидаться поезда.
– Обстоятельства последнего похищения усугубляют всю ситуацию, – сказал Фитч.
Джоэл покивал.
– Дикие меллинги, неизвестные науке рифматические линии, – пояснил профессор. – Кажется, Джоэл, мне понадобится твоя помощь. Одному обозреть столько малоизвестных рифматических текстов мне просто не под силу! Уверен, где-то эти странные символы упоминаются!
От этих слов Джоэл ощутил прилив сил и воодушевился, однако, оглянувшись на Мелоди, несколько сник. Она стояла чуть поодаль и ничего не слышала. По крайней мере, Джоэл очень на это надеялся. Похоже, после того как ее поймали за руку на шпионаже, в обществе профессора девочка стала чувствовать себя неловко.
– Настали смутные времена, – покачал Фитч головой.
В этот миг задрожала монорельсовая балка – приближался поезд.
– Смутные времена… – повторил профессор.
Несколько минут спустя они уже неслись над водной гладью, направляясь обратно в Армедиус.
Глава 17
«Мнения ученых несколько расходятся в том, когда европейцы впервые встретились с дикими меллингами», – читал Джоэл очередную книгу, привалившись спиной к кирпичной стене кабинета Фитча.
Суждения ученых и в самом деле разнились кардинально. Джоэл штудировал книги вот уже целую неделю и сумел обнаружить только два источника, сходившихся в едином мнении, когда все-таки произошла встреча человека с диким меллингом.
После первого морского контакта между Старым светом и ацтекской цивилизацией путешественники устремились на запад – на поиски новых земель. Однако многие из первооткрывателей, отправившихся бороздить океаны, ведением бортового журнала или дневника себя не утруждали, поэтому Джоэлу теперь приходилось собирать сведения буквально по крупицам.
И хотя многие исследователи – Жак Картье и достославный Франциско Васкес де Коронадо – представляли европейские страны, в первую очередь они все же алкали славы и богатства. То была эпоха экспансии и великих географических открытий. Американские Острова манили неизведанными землями, которые только предстояло завоевать и удержать. А если все сложится, то и колонизировать.
Экспедиции в Америку проходили под отдаленный грохот набиравшей обороты военной машины Азии. Чосонская империя, поигрывая мускулами военно-технического прогресса, демонстрировала миру свою силу. Многие предприимчивые путешественники сознавали, что, закрепившись в Новом Свете, они обретут независимость и освободятся от гнета – мнимого или действительного – владык евразийского континента.