– Я же сказала, ты будешь смотреть, – шептала она. От дикого возбуждения, елозила на кровати, распахивая халатик, открывая его взору, возбужденную грудь.

Облизнула пальчик, медленно погружала его в себя, так же медленно вытаскивала. Повторила действие, закатывая глаза. Все что происходило было странным, но она никогда не стеснялась его, а видя как плотоядно смотрит на ее действия, хотелось еще большего разврата. Ласкала себя, постанывая, периодически кидая на него, горящий и наполненный желанием взгляд.

– Кончай, девочка, – хрипло прошептал, от чего Нинэль затрясло. Всего два слова, и она не смогла себя сдержать. Сжала в руках одеяло, замерла. Стараясь привести пульс в норму. – Какая же, ненормальная, – ухмылялась мысленно. Но ей нравится как он смотрит на нее.

Игнат поднялся, присел на корточки рядом с девушкой. Смотрел в ее бездонные, голубые глаза. Облизнул указательный палец, прикоснулся к набухшей плоти, размазывая соки. Наблюдал как снова выгибается ее тело. Погрузил палец внутрь, медленно вытащил и облизнул, чем завел Нинэль повторно.

– Вкусная, – поцеловал ее в губы. Грубо. За концерт, за то, что ему придется ехать, и трахать шлюху, чтобы не сорваться. За то, что не дает ему покоя, за то, что украла его сердце, за то, что любит ее, больше всего на свете, за то, что не сможет защитить её, если будут вместе.

Резко отстранился, переоделся и вышел из комнаты, оставляя Нинэль одну.

Услышав, что машина уехала, подскочила. На ватных ногах забежала в свою комнату, схватила телефон. Набрала номер.

– Он выехал. Нужен адрес.

Отключилась. Быстро ополоснулась, накинула одежду. Вызвала такси. За руль она не садилась. Не нравилось ей водить, хотя умела.

Сообщение с адресом пришло минут через десять. Добралась быстро. Она не боялась увидеть что-то новое. Старая, и заезженная пластинка. Одна и та же, история с одинаковым концом. Но так хотелось сделать ему пакость, сделать больно себе. Но когда он начнет все вспоминать, больно будет ему. Так сильно, как было больно и ей.

Гостиница, не самая дешевая. Мог бы и квартиру для таких мероприятий снять, – выругалась мысленно, проскакивая через ресепшен. Вошла в лифт. Двенадцатый этаж. Тридцать шестой номер. Магнитный замок.

«Я на месте.»

Отправила неизвестному абоненту сообщение, ожидая ответа.

«Зеленый.»

Пришел ответ, и дверь открыта.

«Ты гениальна.»

Поблагодарила за помощь, и тихонько толкнула дверь. Игнат долбил девушку прямо на барной стойке. Бедненький, до кровати не дотянул, – злорадствовала Нинэль, желая грохнуть не только ее, но и его. Ему вообще повезло, что любит больше, чем желает остаться без него.

Тихонько обошла парочку. Игнат заметил ее, чертыхнулся. Но прерывать акт не стал. Нинэль села напротив, сложив руки на груди.

– Вы не против, если я понаблюдаю? – обратилась к полуголой девице, уничтожая взглядом Игната.

– Мне не жалко, – усмехнулась она.

Нинэль посмотрела в злые глаза Игната, и с ехидным оскалом, прошептала:

– Продолжай, только смотри на меня. Раньше, ты только представлял, а сейчас можешь видеть.

Зарычал, и не самым нежным способом, откровенно трахал шмару. Злился, что следила за ним. Злился, что вмешивается в его жизнь, не понимая, что охреневший «слегка». Девица громко стонала, иногда кричала, хватаясь за его мощные плечи. Вот только секс сейчас, происходил между двумя, которые глаз друг с друга не сводили.

Когда он закончил, выпроводил женщину, уселся напротив Нинэль, пронзая яростным взглядом.

– Ну и? – усмехнулся, вот только вина за этот поступок, уже проскальзывала во всех его действиях.

– Всегда думаешь обо мне, когда трахаешь их? – с горьким смешком обратилась к Игнату, закинув ногу на ногу.

– Всегда, – прошипел недовольно. Как она вообще нашла его? И зачем?

– А что мешает, трахать меня? – злостно фырчала, пронзая взглядом, наполненным болью.

– Чего ты добиваешься? – выкрикнул он, не желая сейчас вообще говорить. Это было ужасно. После такого, она точно должна возненавидеть его. Именно этого и добивался, тогда от чего так паршиво внутри?

Девушка задумалась. А собственно, и правда, чего? Ехала она с явной целью, убить шалаву. Посмотрела на нее, и поняла, что она не причем. Ей заплатили, она раздвинула рогатки. А то, что произошло дальше, было сплошной импровизацией. Больно ли было? Конечно, просто Игнат и боль, это единое целое. Нинэль привыкла. Другого она и не испытывала никогда. Лишь иногда, получая от него просветы нежности, что помогают не падать, а идти по ровной дорожке. А вот в гору, эти просветы забраться не помогут. Боль, она гораздо сильнее, и с огромной силой тянет ее вниз.