– Ничего, – прошептала. Поднялась со стула и вышла из номера. Бесполезно бороться с тем, кто не желает быть счастливым. В голове просто молнии сверкали, и каждая била все сильнее и сильнее, пробивая сердце насквозь, не давая возможности затянуться ранам. Кажется, там больше нет места для любви. Нинэль заполняет его своими чувствами, но они выливаются в пробитые дыры, не желая задерживаться. Откуда столько сил, чтобы изо дня в день, собирать ладошками, остатки своих чувств с земли, и возвращать их в израненное сердце? Все женщины такие, сильные. Особенно, когда любят, не смотря ни на что, невзирая на боль. Умение жить надеждой и верой. Природа такая.

Она ждала его у машины. Вышел практически следом. До дома добрались молча. Как только она вышла из автомобиля, Игнат сорвался с места, и снова уехал. Явился под утро, пьяный.

– Нин! – прокричал, удерживаясь руками за стену. Пытался разуться, но все никак не получалось, – ты че спишь? Помоги мне, я ботинки снять не могу, – язык заплетался, да и стоял с трудом. Так хорошо в него алкоголь лился, что и не заметил, как напился. Он устал, бороться с собой, с жизнью, с чувствами, которые было трудно скрывать. Но страх, что она может пострадать из-за него, кажется засел в каждой клеточке его организма. Защищал её от врагов, но не замечал, как заставляет страдать, от его же действий и слов.

– Ты зачем в таком виде явился домой? – на повышенных тонах, спросила Нинэль, закутываясь в теплый свитер. Она не спала, ждала его. Переживала, а он нажрался.

– Не на улице же мне спать, – промямлил Игнат, наконец скидывая ботинки. Куртку снял быстро, но вместо вешалки, кинул ее на стену, с которой она упала на пол. Посмотрел рассеянным взглядом на вещь, махнул рукой, и придерживаясь за все, что встречалось на пути, добрел до кресла. Нинэль налила четвертый стакан кофе, за этот вечер, уселась за барную стойку.

– И что у тебя за повод? – недовольно изрекла, понимая, что дельного ответа все равно не услышит.

– Из-за тебя все, че не понятного, – глаза парня были закрыты, голова запрокинута на спинку.

– Я то при чем? Это ты шлюх трахаешь, а не я, – Нинэль сжала стакан в руках. Если она врежет ему, он вспомнит об этом завтра?

– Покоя не даешь, всю душу ты мне вытрепала, – тихо и несвязно бормотал он, – но я все равно с тобой жить буду, всегда буду, – на этих словах, Игнат вырубился.

Нинэль медленно выдохнула, борясь с собой, чтобы не прибить его. Встала, вылила кофе в раковину, потому как, не лезло уже. Сполоснула стакан. Сходила на верх за пледом, накрыла алкаша. Присела рядом, взяла его руку в свою, прислонилась губами к горячей коже.

– Почему же ты такой упрямый? Разве не чувствуешь, как сильно необходим мне? И кто кому, еще душу вытрепал, – медленно вздохнула, поправила плед.

Поднялась к себе в комнату, закрыла дверь. Стояла под душем, смывая слезы. Ей бы еще немного сил, и все изменится. Совсем чуть-чуть. Она же не просит многого! – мысленно рыдала, усталость добивала её. Ударила кулаком по кафелю, прислоняясь горячим лбом к холодной стене.

– Я же не прошу волшебства, я прошу немного сил, – шептала в пустоту, усаживаясь на пол. У кого просила? Она и сама не знала, но становилось легче. Минутка слабости, она всем нужна.

Уговорила себя выйти из душа. Улеглась в кровать. Уснула мгновенно, с мыслями о светлом будущем. Как если не мечтами, подпитывать реальную, порой очень суровую, жизнь?

Игнат проснулся от того, что почувствовал запах еды. Все тело было каменным, затекло. Открыл глаза, осмотрелся. Вот это дает. Он и не помнит, как домой пришел.

– Доброе утро! – специально громко прокричала Нинэль. Победно закатила глаза, наблюдая как Игнат кривится от головной боли.

– Че орать то? – голос был похож на хрип. Он что, пел всю ночь?

– А че пить то? – грубо ответила, намазывая тост джемом.

– Почему злишься? Наговорил вчера тебе что-то?

– Угу, наговорил, – девушка прожевала хлеб, запила крепким кофе и дополнила, – замуж позвал.

– Чего?! – Игнат даже подскочил. Так странно, и неловко, он себя никогда не чувствовал.

– Не переживай, я отказалась. Зачем мне пьющий мужик? Я нормального себе найду. Ты мне не сможешь помешать, надоел ты мне. Не хочу тебя любить больше, устала, – прожевывая хлеб тараторила она.

– Не беси меня! Мечтай, найдет она. Как найдешь, так и потеряешь, – рычал не довольно, прекрасно зная, что шутки шутит. Размялся, и с трудом поднялся с кресла, – свари мне кофе, я в душ.

– Сам и сваришь, мне на работу пора, – фыркнула, нервно поднялась и прошла мимо парня, к лестнице.