— А зачем он нужен? — спрашивает Козуки.

— Для войны. Конечно для войны, — уверен Онода. — Такой объект необычайно сложен в изготовлении и настолько дорог. что его могли создать только в военных целях. Возможно, это платформа, откуда можно наблюдать за всей Землей, или чудовищно мощная бомба, которую можно сбросить в любую точку планеты. На Антарктиду, или Мексику, или даже сюда — на остров Лубанг. Ни одно место в мире больше не безопасно.

Вскоре после этого их ожидает еще одна находка, на этот раз гораздо более прозаическая. На тропе в джунглях недалеко от вершины Пятьсот лежит изорванный филиппинский журнал. Когда Онода осторожно перелистывает обрывки острием только что захваченного мачете — он не хочет брать их в руки, — мужчины видят, что это порнографические фотографии. Странно переплетенные обнаженные тела, предающиеся групповому соитию в самых отчаянных сочетаниях. Козуки хотел бы забрать листы с собой, но Онода против: он не дает врагу, оставившему эту приманку, ни малейшего намека на то, что они здесь были.

Из чащи Онода и Козуки наблюдают странные события на голом взгорье. Чтобы добраться до вершины, через джунгли проложили временную дорогу. Грузовики, рабочие в пластиковых касках, отряд геодезистов; два автофургона, поставленные бок о бок, очевидно, образуют импровизированный штаб. Неподалеку особенно заметен ярко-желтый американский самосвал «Катерпиллар». Вдали — башни облаков, пульсирующие беззвучными молниями. Козуки считает, что здесь строят очень большую артиллерийскую базу, но какие цели могла бы отсюда поразить артиллерия? И где солдаты, чтобы защищать рабочих?

Онода продолжает осматривать местность в свой неисправный бинокль и обнаруживает отряд из примерно пятидесяти филиппинских солдат, медленно продвигающихся плотным строем к границе джунглей. Солдаты держат дистанцию в два метра, из чего Онода заключает, что это не военный маневр: в джунглях им пришлось бы двигаться ближе друг к другу. Облава возможна, только если тысяча человек рассредоточится на километр. За все время на острове Онода ни разу не видел, чтобы использовались собаки-ищейки, да и у ищеек, бросившихся на вооруженных людей, не было бы шансов. С ними можно поймать только безоружных, и филиппинская армия, похоже, это знает. По мнению Оноды, неэффективное построение отряда говорит о том, что солдаты боятся входить в джунгли.

Ремонт отнимает у Оноды и Козуки все больше времени. Влажный климат разъедает все. Все гниет, все разлагается. Однажды, когда впервые за неделю они могут без опаски постирать одежду, начинается дождь, и они складывают полувысохшую одежду в захваченный у местных жителей пластиковый пакет. На следующий день снова дождь, а через день, когда выходит солнце и влага наконец высыхает, они находят пакет, раздувшийся, как воздушный шарик, который вот-вот лопнет. Внутри все покрылось тонкими белыми нитями, напоминающими сахарную вату с детских ярмарок, но на самом деле это неистово разросшаяся плесень.

Онода чинит брюки с помощью захваченной ткани, цвет которой отдаленно напоминает цвет его униформы. Козуки плетет новую сеть из ротанга, чтобы привязать к верху рюкзака.

— Лейтенант, зачем, — спрашивает он, — сохранять именно этот цвет униформы, к чему такая педантичность?

— Солдаты мы или бродяги? — сердито отвечает Онода.

Их пугает звук маленького самолета; кажется, он кружит над ними. Они осторожно идут к месту с лучшим обзором. Одномоторный самолет медленно закладывает петли, одну из его боковых дверей сняли и заменили большим громкоговорителем.

— Лейтенант Онода. — звучит японская речь, — рядовой Козуки, это приказ... — но требуется еще несколько петель, чтобы мужчины прослушали все сообщение, — приказ президента. Выходите из укрытия, вы получите амнистию.

— Бред, это ловушка, — тут же решает Онода. — Зачем тогда они посылают против нас целый отряд пехоты?

У Козуки свои сомнения.

— Президент? Президент чего? Филиппин? Если Филиппин, то как насчет Соединенных Штатов? Или он имеет в виду американского президента?

В конце концов, большая стройка на вершине Пятьсот тоже свидетельствует об укреплении союза между Америкой и Филиппинами.

Снова в пути, на этот раз спиной вперед. Онода резко останавливается, потому что пение птиц прекратилось. Он ныряет в густую листву, Козуки прячется рядом с ним. Они видят, что на тропинке лежит какой-то предмет, отливающий серебром. Похоже, это кусок алюминиевой фольги с крошками шоколада, вроде того, что они нашли около месяца назад. Козуки делает движение, чтобы осмотреть фольгу.

— Стой, — шепчет Онода, но Козуки уже покинул укрытие. Фольга взмывает в воздух так стремительно, словно произошел взрыв, но это выстрелы. Крики, дикое движение, пули, вылетающие из винтовок и увлекающие за собой листья. Потом тишина. Козуки стоит посреди тропинки.

— Грудь, — говорит он тихо, словно самому себе, — моя грудь.

Он дышит со свистом, у губ образуются кровавые пузыри, и он медленно падает лицом вниз.