Прошел месяц, и мисс Стенсфилд пришла вновь в назначенное ей время, просто возникнув из этого удивительного человеческого потока, каким был и есть Нью-Йорк. На ней было надето голубое платье, которое выглядело довольно оригинально, хотя и явно было выбрано среди множества ему подобных. Ее туфельки не очень подходили к нему - это была та же коричневая пара, в которой она приходила в последний раз.

Я тщательно осмотрел ее и счел, что все идет нормально. Я сказал ей об этом, и она осталась довольна.

"Я нашла витамины, которые нужно принимать во время беременности".

"В самом деле? Превосходно".

Ее глаза озорно сверкнули: "Аптекарь предостерегал меня от их употребления".

"Избави меня Бог от этих порошковых дел мастеров - сказал я, и она прыснула в ладошку. Это был жест ребенка, покоряющий своей непроизвольностью.
– Я еще не встречал аптекарей, которые не были бы неудавшимися врачами. И республиканцами. Эти витамины - пока еще в новинку, и к ним относятся с подозрением. Вы последовали его совету?"

"Нет, только вашему. Вы же мой врач".

"Благодарю".

"Не за что.
– Она посмотрела прямо мне в глаза, уже не хихикая. Доктор, когда по мне станет заметно?"

"Не раньше августа, я думаю. Или сентября, если вы будете носить... гм, широкие одежды".

"Спасибо". Она взяла свою сумочку, но не встала сразу, чтобы уйти. Я подумал, что она хочет поговорить, но не знает, как и с чего начать.

"Вы ведь работаете, правда?"

Она кивнула. "Да, я работаю".

"Могу я просить, где? Если вы считаете, что я не должен..."

Она засмеялась, но каким-то ломанным, невеселым смехом. "В универсальном магазине. Где же еще незамужняя женщина может работать в городе? Я продаю духи толстым леди, которые смачивают свои волосы, а затем накручивают на тонкие бигуди".

"Как долго вы еще сможете там работать?"

"Пока мое деликатное положение не станет заметным. Предполагаю, что тогда меня попросят уйти, чтобы не огорчить какую-нибудь толстую леди. Потрясение от того, что их обслуживает беременная женщина без обручального кольца, может вызвать выпрямление волос".

Почти мгновенно ее глаза заблестели от слез. Ее губы задрожал, и я стал нащупывать платок. Но слезы не закапали. Глаза вновь прояснились, губы затвердели, но тут же смягчились. Она просто решила, что не будет терять контроля над своими эмоциями, и не потеряла. Это было впечатляющее зрелище.

"Извините, - сказала она.
– Вы очень добры ко мне. Я не хочу отплатить вам за вашу доброту, рассказывая всякие банальные истории".

Она встала, чтобы идти, и я поднялся вместе с ней.

"Я умею слушать, - сказал я, - и у меня есть время. Мой следующий пациент отменил свой визит".

"Нет, - ответила она.
– Спасибо, но не стоит".

"Хорошо, - согласился я.
– Но я хотел бы сказать кое-что еще".

"Да?"

"Не в моих правилах делать так, чтобы мои пациенты - любые пациенты оплачивали вперед услуги, которые им будут оказаны. Я думаю, что если вы... то есть, если бы вы хотели... или вам необходимо..." - промямлил я и замолчал.

"Я уже четыре года в Нью-Йорке, доктор. И по своей природе я терпелива. После августа или сентября я вынуждена буду жить на мои сбережения, пока не смогу снова устроиться на работу. Это не очень много, и иногда, по ночам, мне становится страшно".

Она внимательно посмотрела на меня своими чудесными карими глазами.

"Мне казалось, что будет лучше - надежней скорее, - если я заплачу за ребенка. В первую очередь. Потому что я много думаю о нем, а искушение истратить эти деньги может стать очень сильным".

"Хорошо, - сказал я.
– Но, пожалуйста, запомните, что если они вам понадобятся, сразу скажите мне об этом".

"И снова разбудить дракона в миссис Дэвидсон.
– Игривые огоньки вновь появились в ее глазах.
– Не думаю, что это нужно делать. Ну, а теперь, доктор..."

"Вы намерены проработать до конца, сколько сможете? Это действительно необходимо?"

"Да, я должна. Но почему вы спрашиваете?"

"Боюсь, мне придется попугать вас немного, прежде чем вы пойдете", сказал я.

Ее глаза стали чуть шире. "Не делайте этого, - попросила она.
– Я и так уже достаточно напугана".

"Именно поэтому я и собираюсь поговорить с вами. Сядьте, мисс Стенсфилд". Но поскольку она осталась стоять, я добавил: "Прошу вас".

Она села. Не очень охотно.