Она свернулась калачиком, отвернувшись к стене. Прижимала к себе небольшого плюшевого медведя, и тихо, почти беззвучно похныкивала. Маленькие плечики жалобно дергались от горького плача.

Я присела на край кровати.

– Крошка… – несмело произнесла.

Но, стоило Варе услышать мой голос, как девочка тут же встрепенулась и оживилась. Обернулась, распахивая мокрые от слез реснички. Посмотрела удивленно слегка.

– Ты плиехала! – с неподдельной радостью обняла меня, откидывая медвежонка в сторонку.

Не могла ни улыбнуться в ответ. Чмокнула ее в макушку, приложила ладонь ко лбу. Горячий.

– Как же я могла не приехать, – погладила малышку по голове.

– Я думаля, что ты уехала навсегда… – призналась та с горечью. – И больсе никогда не плиедешь.

И мне бы так сильно хотелось в этот момент заверить малютку, что я всегда буду рядом.

Но такого пообещать я, к сожалению, не могу.

Поэтому просто крепче обнимаю ее.

– Твой папа сказал, что ты кушать отказываешься? – ласково заглядываю в глаза.

– Мне не хоцется… – признается с обидой. – Но, если ты будес, я тоже поем.

На том и договорились.

Спустя полчаса вместе хлебали куриный бульон, причмокивая от удовольствия.

А после Варвара начала сладко зевать, и я уложила ее отдыхать.

Поправила одеялко. Дала лекарство, принесенное гувернанткой. Взяла в руки детскую книжку, тихо читая первые строчки.

– Закрывай глазки, – засмеялась, устраиваясь рядом с малышкой. Та до последнего не могла на меня наглядеться.

– Если я уцну, ты уйдешь?

Я сглотнула. Отложила в сторону книжку, серьезно посмотрев Варе в глаза.

– Я буду тут, когда ты проснешься, котенок. Я обещаю.

Девочка успокоилась, и уснула уже спустя десять минут.

Я сцедила зевок. Прилегла рядом с ней. Уложила под голову руки.

Сама не могла налюбоваться на крошку.

Мне рядом с ней так хорошо, что хоть волком вой от несправедливости этого мира.

Я ведь уверена… Я была просто уверена…

Отбрасываю от себя печальные мысли. Как сказал папа, ни к чему хорошему они точно не приведут. Я просто ошиблась. Такое бывает.

Но… вдруг представляю, как я могла бы вот так укладывать спать свою дочку. Как поправляла бы ей одеялко, и читала на ночь добрые детские сказки.

Я бы была самой счастливой мамой на свете, имея такую безмерную драгоценность…

На подушку закапали тихие горькие слезы.

Но спустя пару минут я провалилась в сон, сама того не заметив.

***

– Неть! – упрямо трясла головой Варя. И хоть ближе к вечеру температура у нее спала, но капризы никуда не исчезли.

– Но папа расстроится, если ты не поешь, – мягко улыбнулась я крошке. Есть за компанию со мной она уже так не стремилась.

– Неть, – повторяла малышка. – Буду, когда он плидет!

Солидарность. Все ясно.

– Тогда, чем бы хотела заняться?

Девочка ткнула в окно пальчиком.

– Хоцу погулять. У меня там есть домик! – она подскочила с кровати, распахнула маленький шкафчик, поочередно вытряхивая оттуда одежду, которая бы подошла для прогулки.

На всякий случай я спросила разрешение у гувернантки, и получив утвердительный ответ, вернулась в комнату, чтобы помочь Варе одеться:

– О, да ты уже и сама справилась, – засмеялась, когда увидела как крошка стянула с себя пижаму, но майку пыталась надеть поверх кофточки. – Давай-ка мы чуть-чуть по-другому попробуем.

Та весело тряхнула головой, на все соглашаясь, лишь бы поскорее отправиться на прогулку.

Подняла ручки, стаскивая маечку через голову. Я сняла с нее кофточку, разворачивая спиной, чтобы было удобней, и буквально забыла, как делать вдох.

Все тело окаменело, а взгляд будто прилип к маленькому родимому пятнышку на лопатке.

Я прикоснулась к нему кончиком пальца.

– Не может быть… – прошептала, когда сердце снова забилось.

– Ню?! – капризно и требовательно вопросила Варвара, неловко переминаясь с одной ноги на другую. Она так и стояла с задранными руками, в ожидании пока я натяну майку и свитер.

Я проморгалась.

Может быть, я и правда крышей поехала? Это галлюцинации?

Но зрение меня не подводило. Коричневое пятнышко в виде небольшого сердечка на спине девочки никуда не исчезло.