Шрифт:
– Ярослав… – но он осек ее дальнейшие попытки что-то сказать выставленной ладонью.
– Достаточно. Я услышал все, что хотел.
Женщина подскочила на ноги, прижимая сумку к груди. Поджала и без того строгие узкие губы. Гневно посмотрела на сына:
– Этой девке от тебя только деньги нужны! И тогда, и сейчас! Ничего не изменилось! Вот увидишь, что я была права, Ярослав! Но тебя всегда тянет на этих дворняг! – Фыркнула высокомерно. – Что эта. Что «дочка» твоя!
Яр с такой силой громыхнул рукой по столешнице тумбы, что мы с его матерью оцепенели.
– Не смей… – угрожающе протянул, глядя на мать. – Не смей их так называть. И больше никогда. Слышишь? Никогда не появляйся в этом доме. Я ждал, что ты одумаешься! Поймешь, как отвратительно поступила со мной! Но ты ни черта не поняла, мама! Моя жизнь принадлежит только мне! Ни тебе! Ни отцу! Мне! И я не позволю, чтобы за меня принимали решения!
– Да где бы ты был без нас, – надменно бросила женщина.
– Полагаю там, где я был бы счастлив.
Ей нечего было больше ответить, поэтому, смерив нас презрительным взглядом, Любовь Ларионовна удалилась, гордо шествуя по длинной гостиной.
А мы остались вдвоем в гробовой тишине. Смотрели на дверь, будто его мать вот-вот вернется и все можно будет исправить.
Я знала, что Яр очень рассержен. Он был в ярости, когда узнал обо всем.
Но это было слишком давно, чтобы решать теперь сгоряча.
Однако, слова сказаны. Выводы сделаны.
Из-за меня теперь Яр выгнал из жизни родную мать.
– Прости… – я рухнула на диван, будто выбравшись из эпицентра тайфуна. Прижала ладони к полыхающему лицу.
– Тебе не за что извиняться, – бросил Яр все еще немного озлобленно. Но я знала, что злится он не на меня. Это лишь отголоски прошедшего разговора.
– Я чувствую себя виноватой…
Яр шумно вздохнул. Присел со мной рядом. Обнял за плечи.
– Ты постоянно берешь чужую вину на себя. Так нельзя. Если я принял решение, то я за него отвечаю. Я, а не ты.
Я разомкнула два пальца, чтобы взглянуть на него.
А потом бросилась Яру на шею.
– Мне жаль… – второпях прошептала.
Ему сейчас поддержка нужна. А не меня успокаивать.
Краем глаза заметила, как Яр улыбается, поглаживая меня по спине.
– Все будет хорошо, – приговаривал тихо.
Затрясла головой.
– Конечно. Обязательно. Она все поймет. Может, просто не время сейчас. Но потом, обязательно.
Яр встряхнулся, будто пытаясь очистится от остатков тяжелого, неприятного разговора.
– Нам пора, – притянул меня за руку, и сердце в груди затрепетало быстро-быстро, как запыхавшийся заяц.
Сегодня Варю выписывают. Мы едем забирать ее из больницы.
~Глава 44~
Лиза.
– И ты типель живесь у нас?! – крошка округлила глаза, замирая посреди парка. Из ее рук даже цветочки, которые она по дороге насобирала, уыпали.
Мы с Яром переглянулись, и засмеялись.
Я присела на корточки, помогая Варе собрать букетик обратно.
– Да, – мягко ответила, поправляя ее легкую осеннюю шапочку. – Твой папа и я… Мы…
– Зених и невеста! – всплеснула Варя руками, намереваясь чуть ли не захлопать в ладоши. Я покрылась всеми оттенками красного, стараясь не встречаться с Яром глазами.
Он предложил переехать к нему сразу, как меня выписали из больницы. Произошло это достаточно скоро, так что уже две недели я живу в доме босса.
Босс он теперь только условно, потому что после пережитого, Яр отказался вести деятельность в фирме отца. Нам нужно отдышаться. Почувствовать устойчивый пол под ногами.
Не зря говорят, что когда люди лицом к лицу сталкиваются с опасными ситуациями, начинают ощущать жизнь гораздо ценнее.
Но о свадьбе пока и речи не шло, поэтому заявление Вари заставило меня залиться стыдливым смущением.
Может быть, зря я попросила у Яра возможности объяснить все малышке самой?
Теперь он тактично не вмешивается, а не могу слов подобрать.
– Я лада! – торжественно произносит ребенок, смотря на меня сверкающими глазами. – Тепель узе мозно всем говолить, что ты моя мама?!
Перехватило дыхание. Замерла, смотря Варе в глаза.
Разговор оказался куда сложнее, чем я могла бы подумать.
Мы так и не сделали тест. С того дня в больнице больше эту тему не поднимали…
Я понимаю, что на Яра сейчас свалилось так много всего, и стараюсь не давить на него.