— А что уже началось?

— Пока нет. Но сам пойми, уединиться тут просто не реально, народу много, да ты и сам знаешь. По сути делать им особо нечего. Ну стираются, прибираются в вагонах. Но для них это ничто. Да и детям тоже мультики бы.

— Да, что-то мы прогнали. Но я подумаю.

— Подумай. Поверь, сериал бабам поставишь, можно многих проблем избежать.

— И где её эту Санту-Барбару я возьму? Интернета то нет.

— Надо найти. Иначе у нас тут Санта Барбара местного разлива на колёсах начнётся. Баб да девок больше, чем мужиков. Сечёшь о чём я говорю?

— Да, бл…ь, гемор ещё на мою шею. Хотя это больше проблема гражданской администрации. А я военная администрация.

— Были бы мы на земле, в безопасном месте, вопроса нет. Но мы сейчас в военно-полевых условиях, Марк. Поэтому основная ответственность на тебе, как на командире.

— Ладно, будем решать проблему, обещаю.

Загрузив столько, сколько можно, тронулись дальше. Сошли на ветку ведущую на юг и стали уходить по ней. Колёса отстукивали свою мелодию по рельсам. В бане, в моечной, в ней не было ящиков с боекомплектом, сполоснулись по пояс. Остановились в поле. Всё вокруг просматривалось, а значит простреливалось. Поужинали, согласно очереди в вагоне-ресторане. Там ко мне подсел Стас.

— Марк, народ хорошо кушает.

— Это плохо?

— Это хорошо. Но мы слишком быстро опустошаем наш продрезерв. Заморозку съели уже на треть.

— Весело!

— А как ты хотел? Сколько народа то? Мы не рассчитывали на такое количество.

— М-да, народ у нас за любое дело впишется, кроме голодовки.

— Точно. Пожрать не любят ни разу.

— Блин. Я этим должен заниматься?

— Марк, предлагаю следующее. Мы слишком шикуем. Много разносолов. Надо сократить разнообразие меню. Да и поварам будет легче. Это уже на месте сможем себе это позволить. А сейчас лучше установить рацион. Вообще это надо было сделать раньше, ещё в самом начале.

— Согласен. Что конкретно предлагаешь?

— Пусть выбор будет небольшой, но зато сытный.

— Хорошо. Тогда пусть Фаина Аркадьевна меню формирует и маме на утверждение. Она глава гражданской администрации. Решайте там. Я вас поддержу в любом случае. Но дети не должны ужиматься в молочке.

— Про детей разговора вообще нет. Им и молочка в первую очередь, и фрукты с овощами. А также раненым и болящим.

— Тогда договорились.

Вечером в нашем семейном купе, которое мы с Олей делили с её сестрой и мужем, моим свояком Ильёй, попили чай с булками, посидели и стали укладываться спать. Эшелон стоял. Георгич тоже отдыхал. Кстати, себе он взял ученика. Парня 20 лет и постепенно дрессировал его в управлении локомотивом. Когда все улеглись, девчонки на нижних полках, мы с Ильёй на верхних, посмотрел на своего свояка.

— Мля, Илья, семейная, мать её, идиллия.

Снизу услышали смех девушек. Илья свесил голову вниз, посмотрел на жену. Анна послала ему воздушный поцелуй, погладила себя эротично по груди, через ночнушку и облизала себе губы, тоже вкусно и эротично. Он посмотрел на меня страдальческими глазами.

— Извини, старик. Ничем не могу помочь. Сам в такой же заднице. Мне Ольгу даже зажать негде по нормальному. Везде куча глаз и столько же ушей. Так что терпим. Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»! Ну и дальше по тексту.

Утром встал, когда ещё все спали. Солнце только готовилось всходить. Оделся, умылся в туалете. Тут же появилась Люся, выскользнув из соседнего купе, которое делила с Софьей. Малая была как обычно, в своей майке до колен, к которой уже привыкла, и Софья даже научила девочку надевать эту майку. А вот ремень застёгивать она не умела. Зато принесла его мне в руке. Посмотрела на меня вопросительно. Взял ремень и застегнул ей поверх майки на поясе. Поправил ей ножны с ножом. Она погладила меня по руке и потянулась своим лицом к моему. Это у нас ритуал такой с Люсей — потереться носами.

— Пошли, Люсь. Позавтракаем.

Люсе два раза предлагать было не надо. Она, посмотрев на меня и получив одобрительный кивок, скользнула в тамбур вагона, открыла дверь, это она уже научилась делать и исчезла на улице. Я выскочил за ней. Спрыгнул на железнодорожную насыпь. Эшелон ещё спал. Бодрствовала только дежурная группа, наблюдая за окрестностями. Прошёлся до вагона-ресторана. Там готовился завтрак. Люся меня уже ждала сидя за столом. Как обычно в позе кузнечика, забравшись на сиденье с ногами. Тётка Фая ей уже несла глубокую миску с тушёной курицей. У Люси был свой рацион. Себе я попросил омлет, бутерброды с колбасой и чай с мелиссой. Люся как обычно уплетала курицу, таская куски руками из миски. И как всегда, пришлось ей салфеткой вытирать рот и ладошки. Так как, есть вилкой или ложкой она отказывалась. Потом принесли Люси индивидуально испечённый пирог с клубничным джемом, она сладкоежка. Хорошо бы фруктами затарится где-нибудь. Теми же яблоками, грушами.

Пока завтракали, со мной связался Георгич. Значит уже бдит, а это говорит о том, что мама тоже встала. Сейчас будет делать мне нервы. Солнце встало на треть. Люся, съев пирог, смотрела на меня вопросительно.

— Что, душа моя. Поела? Скажи тёте Фае спасибо и можешь быть свободной. От эшелона далеко не отходи.

Девочка быстро вскочила, подошла к Фаине Аркадьевне и погладила её по руке. Та в ответ погладила девочку по голове.

— На здоровье, Люсенька, деточка. — После этого неугомонная покинула вагон-ресторан. Всё никак не могу привыкнуть к тому, что Люся движется очень быстро и практически бесшумно. Вот вроде никого рядом с тобой нет и в какой-то момент раз, и она стоит за твоей спиной.