Подтвердил это и ассистент Шрёдер, с которым комиссар, чтобы освежить память, еще раз не спеша обсудил подробности дела. У ассистента Шрёдера тоже сложилось впечатление, что с Клуге не все чисто, что-то он скрывает. Ладно, посмотрим, скоро дело наверняка сдвинется с места. Комиссар нутром чуял, а в таких случаях чутье редко его обманывало.

И на сей раз оно вправду его не обмануло. Случилось так, что в один из этих дней, грозных и досадных, комиссару доложили, что некий Баркхаузен просит разрешения с ним поговорить.

Баркхаузен? — спросил себя комиссар Эшерих. Баркхаузен? Какой такой Баркхаузен? А-а, точно, мелкий шпик, который за грош родную мать продаст.

И сказал:

— Пусть войдет! — А когда Баркхаузен появился на пороге, продолжил: — Если вы намерены опять рассказывать мне про Персике, можете сразу поворачивать оглобли!

Баркхаузен молчал, не сводя глаз с комиссара. Неужели впрямь намеревался говорить о Персике?

— Ну! — сказал комиссар. — Чего стоите, Баркхаузен? Кругом!

— Персике все ж таки забрал розенталевское радио, господин комиссар, — укоризненно произнес Баркхаузен. — Я теперь точно знаю, я…

— Розенталевское? — переспросил Эшерих. — Той старухи-жидовки с Яблонскиштрассе, что из окна сиганула?

— Ее! — кивнул Баркхаузен. — Он попросту стырил радио, в смысле, когда старуха уже померла, из квартиры…

— Вот что я вам скажу, Баркхаузен, — произнес Эшерих. — Я говорил об этом деле с комиссаром Рушем. Если вы не прекратите цепляться к Персике, вам несдобровать. Мы больше слышать не желаем об этой истории, а о вас тем более! Ваш номер шестнадцатый, и нечего вам совать нос в это дело! Да-да, Баркхаузен!

— Так ведь он стырил радиоприемник… — снова начал Баркхаузен с тем тупым упорством, какое порождается только слепой ненавистью. — Я же могу доказать…

— Вон отсюда, Баркхаузен, или загремите к нам в подвал!

— Тогда я иду в полицейское управление, на Алекс! — объявил глубоко обиженный Баркхаузен. — Закон есть закон, а кража есть кража…

Но тут Эшерих подумал кое о чем другом, а именно о деле Домового, которое почти постоянно занимало его мысли. Он уже не слушал этого болвана.

— Скажите-ка, Баркхаузен, у вас ведь уйма знакомых, и в пивнушках вы частенько бываете? Может, вы знаете некоего Энно Клуге?

Баркхаузен почуял выгодное дельце и сказал, правда еще с недовольством:

— Я знаю одного Энно. Фамилия его мне неизвестна, может, впрямь Клуге. Вообще-то я всегда думал, Энно — это его фамилия.

— Маленький хлюпик, бледный, тихонький, робкий?

— Пожалуй что он, господин комиссар.

— Светлое пальто, коричневая жокейка в крупную клетку?

— Точно. Он.

— Большой ходок?

— Насчет этого я не в курсе. Там, где я его видал, баб нету.

— Играет на бегах, по маленькой…

— Верно, господин комиссар.

— Пивные: «Очередной забег» и «Перед стартом»?

— Он, господин комиссар. Ваш Энно Клуге — мой Энно!

— Найдите мне его, Баркхаузен! Бросьте всю эту дурь с Персике, не то загремите в концлагерь! Лучше выясните для меня, где прячется Энно Клуге!

— Да разве ж он добыча для вас, господин комиссар! — запротестовал Баркхаузен. — Мелкий прыщ! Ноль без палочки! На что вам этакий идиот, господин комиссар?

— Не ваше дело, Баркхаузен! Если я с вашей помощью поймаю Энно Клуге, получите пять сотен марок!

— Пять сотен, господин комиссар? Пять сотен — да таких деньжищ и десяток таких Энно не стоит! Тут, поди, какая ошибка.

— Может, и правда ошибка, но вас, Баркхаузен, это не касается. Вы получите свои пять сотен — в любом случае!

— Ладно! Раз вы, господин комиссар, так говорите, я постараюсь разыскать этого Энно. Просто покажу его вам, сюда приводить не стану. С такими, как он, я вообще не разговариваю…

— Чем же вы занимались на пару? Обычно ты не такой щепетильный, Баркхаузен! Наверняка втихаря делов наделали. Однако я не стану вникать в ваши щекотливые секреты, отчаливай, Баркхаузен, и добудь мне этого Клуге!

— Осмелюсь попросить небольшой аванс, господин комиссар. Вернее, не аванс, а деньги на накладные расходы.

— Какие еще расходы, Баркхаузен? Расскажи-ка, очень мне интересно.

— Поездки на трамвае, и потом, придется торчать в пивных, тут кружечка, там по кружечке на всех, как без денег-то, господин комиссар? Думаю, полсотни марок хватит.