Она, конечно, могла бы сказать ему, что он, простой, честный немец, как раз и собирается сделать то, чего ей, глубоко порядочной женщине, делать никак нельзя, а именно продать друга. Но она знала, подобные замечания не имеют смысла, таким людям их не понять.

И она сказала:

— Так вот, если я даже заплачу эти две тысячи марок, кто даст мне гарантию, что волнистые попугайчики не останутся в клетке? — Увидев, как он опять в замешательстве чешет затылок, она тоже решила не стесняться: — Итак, кто даст мне гарантию, что вы, получив от меня две тысячи сто марок, не отправитесь к Эшериху и не возьмете тысячу еще и с него?

— Как кто даст гарантию? Я, госпожа Хеберле, я дам вам гарантию! Клянусь! Я человек простой, открытый и если что обещаю, то слово держу. Вы же видели, я сразу побежал к Энно и предупредил его, рискуя, что он смоется из магазина. И тогда все дельце насмарку.

Хета Хеберле взглянула на него со слабой улыбкой:

— Все это прекрасно, господин Баркхаузен. Но как раз потому, что вы так дружите с Энно, вы поймете, что мне нужна для него полнейшая безопасность. Если я вообще сумею собрать столько денег.

Баркхаузен сделал успокаивающий жест, как бы говоря, что для такой женщины, как она, это наверняка не проблема.

— Нет, господин Баркхаузен, — продолжала Хета Хеберле, увидев, что к иронии он невосприимчив, придется говорить прямым текстом, — кто же даст мне гарантию? Вдруг вы заберете мои денежки…

Баркхаузен здорово разволновался при мысли, что может прямо сейчас получить головокружительную, никогда не виданную сумму в две тысячи марок…

— …а за дверью уже стоит агент гестапо, который арестует Энно? Мне требуются другие гарантии!

— Но за дверью никого нет, клянусь, госпожа Хеберле! Я же честный человек, зачем мне вас обманывать?! Я к вам прямиком из дому пришел, можете спросить у моей Отти!

Она перебила эти взволнованные заверения:

— Стало быть, подумайте хорошенько, какую гарантию вы можете мне дать… кроме вашего слова.

— Нет у меня других гарантий! В этом деле все на доверии. И вы ведь доверяете мне, госпожа Хеберле, я же с вами как на духу!

— Н-да, доверие… — задумчиво произнесла Хета Хеберле, после чего оба погрузились в долгое молчание: он ждал, какое она примет решение, а она ломала себе голову, как бы обеспечить хоть минимум безопасности.

В магазине меж тем хозяйничал Энно Клуге. Обслуживал уже довольно густой поток покупателей, быстро и вполне сноровисто, даже шуточки иной раз отпускал. Первоначальный испуг, охвативший его при виде Баркхаузена, успел улетучиться. Хета сидит в комнате, разговаривает с Баркхаузеном, она наверняка все уладит. А раз она этим занимается, значит, выгнать его она грозилась не всерьез. Так что ему сейчас полегчало и снова получалось немножко пошутить.

В комнате госпожа Хеберле нарушила затянувшееся молчание.

— Итак, господин Баркхаузен, я решила вот что, — твердо произнесла она. — Мы заключим сделку на следующих условиях…

— Да?.. Говорите же! — алчно перебил Баркхаузен. Еще немного, и деньги будут у него в руках.

— Я дам вам две тысячи марок, но не здесь. Вы получите их в Мюнхене.

— В Мюнхене? — Он ошарашенно вытаращил глаза. — Да на кой мне ехать в Мюнхен! Что я там забыл?

— Прямо сейчас, — продолжала она, — мы вместе пойдем на почту, и я почтовым переводом отправлю на ваше имя две тысячи марок: Мюнхен, Главный почтамт, до востребования. Потом я отвезу вас на вокзал, и вы ближайшим поездом поедете в Мюнхен и заберете там деньги. На Ангальтском вокзале я дам вам билет и еще двести марок на дорогу…

— Не-ет! — обиженно вскричал Баркхаузен. — Я не согласен! Я в такие игры не играю! Отправите меня в Мюнхен, а сами заберете на почте свой перевод!

— Перед отъездом я отдам вам квитанцию, в таком случае я не смогу отозвать перевод.

— А Мюнхен?! — опять вскричал он. — Зачем Мюнхен? Мы же честные люди! Почему не здесь, прямо в магазине, и дело с концом! В Мюнхен и обратно, на это уйдет как минимум два дня, а Энно тем временем и след простынет!

— Но, господин Баркхаузен, мы же договорились, именно за это я и плачу вам деньги! Волнистый попугайчик в клетке не останется. В смысле Энно должен скрыться, за это я и плачу вам две тысячи!

Баркхаузен, который на это ничего путного сказать не мог, мрачно буркнул:

— Плюс сотню на расходы!

— Да, плюс сотню на расходы. Наличными. На Ангальтском.

Но и это не подняло Баркхаузену настроения. Он остался мрачен.

— Мюнхен, в жизни не слыхал этакой чепухи! Казалось бы, все проще простого — и нa тебе, Мюнхен! Как назло, Мюнхен! Почему тогда не Лондон, можно ведь и после войны съездить! Все насмарку! Попросту никак нельзя, не-ет, давайте нагородим сложностей! А почему? Потому что нет у вас доверия к согражданам, потому что вы недоверчивый человек, госпожа Хеберле! Я-то к вам честно, с дорогой душой…