Стоило мне покончить с обедом, как подоспела еще одна новость: жена другого кандидата в мэры узнала, что самоотверженной девочке из соседнего города не хватило билета на концерт, и уступает ей собственный! И не куда-нибудь, а в первый ряд! Вот так идиотская история, в которую я вляпалась, сложилась с избирательной кампанией и принесла мне изрядную выгоду!

Слава моя побежала теперь впереди меня. Стоило занять место в первом ряду скамеек в парке, где должен был состояться концерт, как незнакомая девушка рядом тотчас же ко мне обратилась:

– А я тебя знаю! Со стенки сегодня снимали!

– Что, в газетах уже напечатали? – спросила я без восторга.

– Не знаю, может быть. Я там была. Внизу стояла, видела. Запомнила по платью.

На незнакомке тоже было платье – синее, вечернее, с элегантной зауженной юбкой-миди, и, судя по всему, из какого-то дорогого материала. Его дополняли туфли на маленьких шпильках, белые перчатки, нитка жемчуга на шее, театральная сумочка с вышивкой и, наконец, маленькая шляпка поверх чёрных коротких кудряшек. Судя по лицу, девушка если и была старше меня, то ненамного, но парадный вид придавал ей солидности и вроде как даже возраста.

Слово за слово, мы познакомились. Оказалось, её звали Фанни.

– А ты часто по концертам вот так ездишь? – спросила она.

– Первый раз. А ты?

– Я стараюсь почаще. Этот концерт для меня уже пятый за эту неделю.

– Ничего себе! – я даже рот открыла от изумления. – Вот это да! Вот это я понимаю!

– Но по стенам ползать мне не приходилось. Поэтому о твоём поступке я тоже могу сказать: «вот это да!».

– Спасибо, – я смутилась и хихикнула. – Вообще-то я не собираюсь это повторять. Не скажу, что это был удачный опыт.

– А вот мне сегодня повезло, – сказала Фанни. – Вот, смотри!

С этими словами она раскрыла свой вышитый ридикюль, приглашая меня заглянуть внутрь. Я заглянула. В сумке лежала какая-то грязь.

– Это что?

– Земля, по которой Он ходил! – вдохновенно произнесла Фанни.

– Ааа… – растерянно произнесла я.

Без сомнения, этот комок гумуса был ценным, но в том, что его стоило таскать в сумке, уверенности у меня не было.

Заметив тень разочарования на моём лице, Фанни поспешила добавить:

– Это, конечно, не очень крутая добыча. Но, надеюсь, на этом концерте мне удастся добыть что-нибудь более ценное.

– Это что, например?

– Ну, ботинок там… Галстук… Кусок от штанов… От рубашки… От пиджака…

Глаза Фанни лихорадочно горели, и от этого мне стало немного не по себе.

– Ты уверена, что стоит это делать? – спросила я.

– А как же! Ты что? Разве тебе не хочется оторвать от него хотя бы кусочек? У тебя никогда не было желания схватить его?

– Честно говоря, я была на концерте только один раз. Мы ходили с друзьями, места были не так уж близко к сцене…

– А, понятно! Недавно?

– Да вот позавчера, – и я добавила название своего родного города.

– Я была там. Ну, такой концерт. Не очень заводной был. А вот на прошлой неделе в Джойстауне… О! Вот там здорово было! Мы рванули за ним за кулисы, окружили со всех сторон, и мне почти удалось заполучить носок! Целый носок, представляешь? Симпатичный розовый носочек!

– Почти?

– Я схватила его, но потом какая-то чокнутая девица выхватила у меня его прямо из рук! Представляешь, как обидно?

– Представляю…

– Но сегодня я в первом ряду! – торжественно произнесла Фанни. – Уж хоть волосок из ноги, да добуду! Поможешь?

– Что помогу? Волосню из ноги рвать?

– Это минимум, – Фанни мечтательно улыбнулась. – Может, нам и больше повезёт! Если поможешь мне добыть его ботинки, обещаю: один из них будет твоим!

… Как только Элвис вышел на сцену, я почувствовала – всё было не напрасно. И ночное бегство из дому, и долгие часы на остановке, и полный атомобус чернокожих, и лазанье по стенке – всё это стоило того, чтобы оказаться тут и увидеть Его.

Он был прекрасен, как горы, как море, как целое поле тюльпанов, как тысяча тонн земляники. Он был тем, на что можно смотреть без конца. Он светился!

С момента нашей последней «встречи» Элвис успел переодеться. Теперь на нём был серый костюм с чёрной рубашкой и бледно-розовый галстук. Этот галстук восхитительно елозил о висящую на шее певца гитару. Не знаю, почему, но соприкосновение этих двух предметов показалось мне намёком на что-то запретно-сладкое.

Впрочем, всё это было чуть позже. Начался концерт с того, что Элвис оглядел зал удивлённо-игривым взглядом, выплюнул под ноги жвачку, вытер нос, втянул сопли и сказал: