— Личное! Но разве это позволительно — вызывать коллегу на дуэль?

— Учитывая причины и обстоятельства — позволительно. Или ты отказываешься, потому что ниже по сословию? Не дворянин? — я решил надавить на больное место.

Тут подскочил Корней Константинович.

— Если требуется суд чести, чтобы подтвердить, что разночинцы могут драться — это мы запросто организуем! Правда, Луиза Даниловна?

— Мы равны, — поморщился Лукьян. — Не девятнадцатый же век.

— Хорошо, — кивнул я. — Итак, как это делается? Сударь, я вызываю вас на дуэль.

Перчатки под рукой не оказалось, поэтому я просто дал Лукьяну леща. Он стиснул зубы, потёр щёку рукой. Прошипел:

— Один из нас должен выбрать время, другой место и оружие. Время?

Я взглянул на часы. До рабочего дня оставалось полчаса.

— Через пять минут. Ты можешь выбрать место и оружие.

— Давай на площадке у склада. А оружие…

Между нами снова встал Корней Константинович.

— А вот оружие, господа разночинцы, позвольте мне выбрать за вас.

Он подошёл к кухне и выудил два ножа для цитрусовых— зазубренных, с закруглённым концом. Пырнуть таким ножом было невозможно, а вот порезать — запросто.

— Я буду секундантом Эльдара. И распорядителем. Сергей — ты секундантом Лукьяна, — скомандовал Корней и подтолкнул нас всех к выходу.

Все понимали, что порядок должен быть несколько другим, и совмещать эти роли один человек не может, но поскольку решение было быстрым, никто спорить не стал. Толпой вышли из здания, прошли через внутренний двор и парковку, перешли дорогу в сторону того самого здоровенного логистического центра, где я получал невидимый чемодан. По дороге кто-то спросил:

— Почему не озаботились врачом? Вдруг раны будут серьёзными?

— Потому что среди нас есть Лекарь, — ответил Корней.

Имел ли он в виду меня, или себя, или кого-то ещё — я пока не понял. Рядом с исполинским складом была небольшая спортивная площадка, которая в столь ранний час пустовала. Зевак оказалось немного, все встали полукругом.

Корней Константинович с Сергеем — его я почти не знал, видел всего пару раз — осмотрели ножи, проверили заточку. Затем я скинул китель и принялся расстёгивать рубашку.

— Зачем?… — спросил Лукьян.

— В смысле? Ты серьёзно думаешь, что мы будем драться на ножах в одежде? — усмехнулся я.

Явно нехотя, Лукьян снял рубашку, обнажив белоснежный, лишённый малейших признаков пресса и мужественной растительности живот. Я до конца не понимал, какие у него планы на этот поединок. Категория дворянской чести за века наверняка претерпела значительные изменения, и ему была ещё более чужда, чем мне. Скорее всего, ему хотелось иерархии. По всему было видно, что подшучивая надо мной и оговаривая меня за моей спиной он пытается самоутвердиться.

Мне же просто хотелось его проучить. Я одновременно не любил бессмысленной мокрухи, тем более когда речь заходит о коллегах. Но я и не видел в нём соперника, по крайней мере, серьёзного. И по мимике, и по движениям было заметно, что он не хочет драться и слегка боится. Но отказ от дуэли мог изрядно пошатнуть его авторитет, поэтому отказаться он не мог.

— Господа, возьмите ножи. Уберите левую руку за спину. Встаньте друг напротив друга на расстоянии полутора метров., — скомандовал Корней Константинович. — Дуэль неподвижная, производится до третьей крови. У меня всего два замечания: не деритесь ногами, не рекомендую травмировать глаза. Сомневаюсь, что их получится вылечить, по крайней мере быстро.

— Неподвижная, получается, отступать нельзя? — спросил Лукьян.

Толпа дружно заржала, оставив вопрос без ответа. По правде сказать, о различии подвижной и неподвижной дуэли я также знал не особо много, но из самого названия всё было вполне понятно. Я представил, что мои ноги прикованы к земле. Замаха вытянутой руки с наклоном вперёд вполне хватало, чтобы достать Лукьяна, к тому же, целью он был чуть более крупной, чем я. С другой стороны, у него были чуть длиннее руки.

— Итак! Начинаем!

Я не стал медлить и сделал первый замах. Реакция Лукьяна оказалась чуть лучше, чем я ожидал. Мой кулак, сжимавший нож, ударился о вытянутую руку, и лезвие прошло плашмя, почти не задев кожи.

Следующий взмах совершил Лукьян. Сперва его рука дёрнулась вниз, и я развернул корпус, но жест получился обманным, и лезвие взлетело вверх, чиркнув по подбородку. Двухдневная щетина отчасти спасла — порез оказался неглубоким.

— Первая кровь! — сообщил Корней Константинович и подошёл, осмотрел рану. — Рана не угрожает жизни. Продолжаем. Следующий удар — Эльдара Матвеевича.