И это был Манхэттен. Это я угадал по двум характерным прямым башням прямо по курсу и одному небоскрёбу с заострённым шпилем сбоку. Все они, а также пара десятков других высотных зданий вплоть до самого берега, были окрашены в красный цвет, либо украшались здоровыми голограммами.

Надписи заглавными буквами, марширующие солдаты, летящие вверх ракеты, крутящиеся белоснежные балерины.

«NASPR — is your way to New World»

«Dyagilev’s Seasons — production of USSR»

«100 лет со дня Победы»

«Приветствую Четвёртый КОМИНТЕРН!»

А далеко впереди я увидел то, что меня окончательно добило. Вдалеке, в красно-синей подсветке на месте статуи Свободы возвышался Ленин, характерным жестом указывающим путь в светлое будущее.

Признаться, я даже немного соскучился по этому всему.

— Основной Пучок? Пятая Большая Ветвь? Двадцатка, или тридцатка?

Незаметно для себя я подошёл к самому окну. Над Лениным висело что-то огромное, серое, не то дирижабль, не то какое-то огромное странное устройство. По берегам стояли здоровенные, несомненно, военные корабли — ещё ни разу я не видел, чтобы устье Гудзона использовалось как военный порт.

— А ты хорош. Мне говорили, секаторы обычно ничего не помнят. Пять-двадцать-двенадцать, а дальше не запомнил, — сказал Андрон. — Скоро посмотрим.

— Надо же, я ещё что-то помню из структуры, — усмехнулся я. — Помню, я уничтожил что-то в пять-двадцать. Скорее всего, пять-двадцать-двенадцать-один, уж больно стабильная. Это же после Карибской Перестрелки?

— Вообще не интересовался. Никогда не любил историю. Нахрена мне это всё знать? Сказали — иди туда-то, и идёшь. Ну, как ты?

Я прислушался к своим ощущениям почувствовал лёгкий озноб и медленную ноющую головную боль. Нудно и неприятно ныло в висках, как при резко подскочившем давлении.

— Как-то не хорошо. Видимо, резкая смена климата и давления.

Андрон как-то криво усмехнулся.

— У меня другая гипотеза. Ладно, попёрли теперь к другому лифту.

— Почему к другому? А, точно. Нельзя же сразу одним и тем же. Сколько там минимальное расстояние?

— Смотря как далеко по Древу ты шагнул.

— Эта ветвь далеко от нашей? Я не успел разглядеть. Да и номер нашей, наверное, ещё не присвоили.

«Нашей», вскользь подумал я, даже немного удивившись своим словам. Так всегда бывает — не замечаешь, как мир, который тебе отдали на заклание, становится родным.

— Присвоили номер вашей. Сто семьдесят два — шестнадцать. И однёрки в конце. С этими реликтовыми — хрен поймёшь. Вроде бы и близко к основному Пучку, вроде бы и далеко. В общем, давай хотя бы километр пройдёмся для надёги, а то не сработает ещё капсула. У меня было такое один раз уже.

В этот момент зазвенела сигнализация. Мы среагировали быстро — рванули к лифту, благо, он ещё никуда уехал. Я подумал было нажать на первый этаж, но Андрон опередил меня и нажал на паркинг.

Спускались мы минуты полторы, я успел прочитать остаток таблички:

'ТОВАРИЩ! ВНИМАТ. ЗАХОДИ В ЛИФТ, УБЕДИСЬ, ЧТО ОН ПЕРЕД ТОБОЙ. СПЕРВА ЗАЙДИ САМ, ПОТОМ ЗАВЕДИ КОЛЯСКУ. ПЕРЕВОЗКА ДЕТЕЙ ДО 3 л. БЕЗ СОПРОВОЖДЕНИЯ ВЗР. НЕДОПУСТИМА.

ПОКУРИЛ В ЛИФТЕ — ПОЛУЧИЛ СРОК!

ТИП ЛИФТА: ГРУЗОПАССАЖИРСКИЙ ПДНЙ-498-ШДА

ГРУЗОПОДЪЁМНОСТЬ — 700 кг 20 чел.

РЕГИСТРАЦИОННЫЙ № 782–28345

СРОК СЛЕД. ОСВИТЕД. 23–09–2048

ОБСЛУЖИВАЕТ ЭЛЕКТРО-МЕХАНИК И. М. Родригес-Джонсон

В СЛУЧАЕ АВАРИИ ИЛИ БЕЗДЕЙСТВИЯ ЗВОНИТЬ ПО ТЕЛЕФОНУ 1–7834–100–646–30.'

Паркинг оказался пустым. Лишь в самом углу стояла длинная коричневая угловатая машина. Конечно, я тут же вспомнил тот злосчастный паркинг в особняке у Эльзы Юлиевны и не вполне гордое бегство от её ревнивого супруга. Андрон заметно нервничал и рванул сначала в одну сторону, потом в другую сторону.

Я услышал звук электродвигателей. Из неприметного отверстия на потолке вылетел дрон — похожий на стальное яйцо с едва заметными лопастями сверху. Завис над нами, выщёлкнул что-то из пуза, похожее не то на ствол, не то на камеру. И прозвенел механическим голосом:

— Опознание. Чип не опознан. Объект не опознан. Завершено. Подтверждено проникновение. Предъявите документ. Identification. The chip is not recognized. The object is not recognized. Completed…

— Если он сейчас нас парализует, — прошептал я, замерев на месте. — Мы здесь застрянем надолго. А мне нехорошо. Ты всегда выбираешь максимально-опасные места для пересадки?

— Да уж. Давай документы покажем, действительно.

Звучало безумно, но я молча достал свой имперский паспорт и раскрыл на нужной странице. То, что я показываю документ, робот опознал. Красная точка посветила точно на страницы, затем