Он плюнул на ладонь и протянул мне.

— Я бы с радостью тебе пожал сейчас руку, Янко, если бы был уверен, что это правильное решение, и если бы ты в эту руку сейчас не плюнул. Давай долетим до Манильска — и там решим. Но предварительно — я против.

Янко скривился, как будто съел что-то невкусное, допил стопку и кинул монеты на стойку.

— Хорошо. Потом обсудим.

Признаться, дела в упомянутом Долговом Городище у меня были. Где-то там водился загадочный Пунщиков, начальник отца, а также пропал Иван Абрамов, мой крепостной. Но доставка была важнее, поэтому я решил оставить эти вопросы на потом — на следующий раз.

Мы приземлились на короткую дозаправку в Тюмени, и здесь я впервые увидел Сибирское Море. Правда, в южной части его таковым было назвать тяжело — скорее, это было огромное болото с заводями, дельтами, островками. Город оказался стоящим на узком полуострове, с которого тонкой ниткой на восток шла цепочка насыпных островов. Затем сели в Иркутске, где была смена борта. Перерыв между рейсами был коротким, и здесь уже с учётом смены часовых поясов уже было десять вечера, поэтому в город выбраться не удалось. Да и как выбраться, когда такой увесистый груз и неблагонадёжный сопровождающий? А мне, честно говоря, хотелось бы повидать город, чтобы он как-то реабилитировался после прошлого мира.

Ведь именно там всё пошло под откос. Я редко возвращаюсь в прошлое, и предыдущая жизнь — это, как ни странно, тот набор воспоминаний, который на время текущей жизни забывается сильнее всего, но иногда всё же, вылезает наружу.

Предыдущий мир представлял собой заражённую, но ещё тлеющую головню пятой по счёту Мировой Войны, четыре предшественницы которой умудрились уместиться в двадцатом веке. Во время третьей, наиболее короткой, в конце семидесятых, распался СССР. Четвёртая случилась в девяносто девятом и была ядерной, в ней погиб Вашингтон и Москва, после чего обе мировые державы «посыпались». Признаться, после такого доломать цивилизацию новым конфликтом бывает проще всего. И хуже всего, когда сломанная кость всё-таки прирастает, но криво и косо.

За последующие два десятилетия мировому сообществу на обломках старого мира удалось выстроить более-менее крепкий мировой порядок, был форсированно уничтожен практически весь ядерный потенциал, а Россия, вернее. Московия, начала собираться снова со столицей в Казани. Пятая мировая началась в двадцать пятом, после попытки присоединить Ингерманландию с Петербургом, после которой последний залп рокет по российским мегаполисам выпустили Британия и Франция, утаившие часть боезапаса. В ответ прилетело в Лондон и Берлин — как выяснилось, сибирские генералы сохранили остатки советской «Мёртвой Руки». Но и после этого мир остался живым — искорёженным, отравленным, но всё ещё живым.

Полсотни тактических ядерных ударов — это недостаточно. Это тот самый рубеж «проклятого мира», с которым очень часто сталкиваются Секаторы, когда Ветвь не смогла пересохнуть самостоятельно. Именно поэтому её нужно добить.

Я реинкарнировался в сорокалетнего в тридцать первом году, оказавшись замминистра энергетики «банановой» Красноярской республики. Далее пошёл мой путь наверх — я выбрал достаточно очевидный план по разрушению мира при помощи всё того же немирного атома, бомбардировки супервулканов и вызова ледникового периода. Исследовав военный потенциал, я обнаружил, что регионы обладают всем необходимым для этого — законсервированные шахты межконтинентальных баллистических ракет, химические заводы, выжившие инженерные кадры. А главное — центрифуги по обогащению урана и большие запасы ядерных отходов, дешёвая технология переработки которых в оружейный плутоний у меня была «в рукаве».

Пара заказных убийств, подтасовок и переговоров — и уже через пять лет я был премьер-министром объединённой Восточной Сибири со столицей в Иркутске. Далее мне требовалось найти достаточно крупную и наименее затронутую войной страну, которая могла бы мне помочь реализовать мой план.

Встреча состоялась в Иркутске. И я сделал ставку не на тех парней. Я очень редко ошибаюсь, а учитывая, насколько Секаторы везучие — мне должно было очень сильно не повезти. Турция не просто сдала мои секреты и факт возобновления ядерной программы, она при поддержке Средней Азии уже давно вынашивала планы по интервенции и захвату Сибири. Мне пришлось скрываться сначала в окрестностях разрушенного Новосибирска, потом в Сургуте — именно там меня и достала Западно-Сибирская Хунта.

— Ты какой-то очень грустный. Молчишь уже полчаса, — сказала Самира, когда мы сели поужинать.

— Просто устал. Спать хочется.

— Ничего, следующий рейс — ночной. Отоспимся! — она сладко потянулась.

Снова погрузка, снова взлёт. У этого лайнера были более продвинутые места для «двориков». Раскрывающиеся в небольшие кровати с кабинками, примерно какие я уже видел в своём первом перелёте, а в комплекте шло одеяло и ночная пижама. Кроме нас троих в дворянском классе было всего двое, в противоположном конце, и я я обрадовался — значит, удастся выспаться. Нам достались места через проход, Самира опять сверкнула кроткой улыбкой и пошла переодеваться. Я же разделся до футболки, лёг так — не особо доверяю подобному одноразовому белью, да и зачем, если весь багаж с собой, в салоне.

— Эй! — послышался голос Янко через перегородку.

— Чего тебе?

— Она ушла?

— Ну… да.

— А ты с ней спишь?

— Нет. У меня есть девушка.

— Зря, дворик. Ой, зря. Гляди, если тебе не жалко…

Я выдержал паузу и ответил:

— Знаешь, я не хочу обострять. Но я тут недавно на дуэли дрался с коллегой за честь девушки. Примерно после подобного диалога. Так что… конструктивнее давай.

— Ясно всё с вами. Вечно вы до чужого добра жадные, дворики!