— Откуда ты знаешь? Вроде бы ничего не назначили ещё.

— Знаю… Скоро сообщат.

— Давай хотя бы на часик заскочим? Ты не бойся, маман не строгая.

— Ну… Давай, — поддался я.

Самира же сидела грустная. Пыталась заговорить о чём-то с Леонидом, но тот отвечал односложно, и в разговоре проскользнуло что-то про «его невесту», после чего интерес явно поугас.

Разгрузили всю мебель быстро. Квартира оказалась куда удобнее, чем у Аллы — двухкомнатная, с отличной отделкой «под ампир». Я взглянул в окно — за окном был длинный сквер, заканчивающийся перелесками, за которыми виднелось моё родной теперь Голицыно.

— Да, удобно, — прокомментировала Алла. — Самира, ты можешь ходить голышом! Как любишь!

— Как вы уйдёте — непременно опробую, — кивнула она.

Когда внести огромную двуспальную кровать, новую, ещё запакованную в плёнку, Самира упала на голый матрас и вздохнула:

— Наконец-то своя комната. И кровать такая огромная! Только потрахаться, простите за мой люксембургский, как не было с кем, так и нет.

Вечером Алла проявляла ревность и откровенно мстила, причём мстить начала чуть ли не сразу, как переступили порог её квартиры. Всё проходило несколько жестче, чем обычно, и на утро субботы я даже попросил Сида помазать йодом царапины на спине, которые вечером мешали спать. Первый выходной мы занимались приборкой в домах и в саду, хождением за покупками и прочими делами.

В обед поступило новое сообщение с того самого незнакомого номера, который писал мне, предлагая перемирие, когда я вернулся из Казани через лифты.

«Ну и чего молчишь?»

Написал:

«Я спросил, кто это — мне не ответили. С незнакомцами — не беседую».

«Евгений это. Я в Москве. Давай завтра в 3? В Лелекае на Волгоградском проспекте. Деловое предложение. Если не веришь — можешь своего слугу взять для компании.»

Немного обдумав, ответил неполным отказом.

«Увы, у меня завтра весь день занят. Надо было раньше. Про деловое предложение — изложи подробнее, может, и заинтересует».

«Жаль», — ответил Евгений.

На том диалог и завершился. А вечером мне написала Нинель Кирилловна. И написала о том, о чём я уже давно опасался.

«Эльдаръ Матвеевичъ, до меня дошёлъ слухъ (отъ Альбины, а у неё — отъ её хахаля), что вы, сударь, крутите интрижку с коллегою по вашей службе. Знайте — видеть васъ больше не желаю, вы мне противны!»

— Си-ид! — рявкнул я, выйдя из домика.

— Чего, барь? — сказал он, выглянув из своей халупы.

Я двинулся с видом, что готов набить морду — конечно, калечить своего соседа, слугу и по совместительству лучшего друга я не планировал, хотя желание такое было.

— Это ты, болтун, Осипу про нас с Аллой рассказал? Нинель Кирилловна всё знает!

Сид нахмурился, почесал затылок.

— Даже не собирался… Ты тише будь, барь! Зачем мне про тебя болтать? Слушай, может… Софья рассказала? Она с Альбиной общается. И на пикнике в четверг была.

Это снимало обвинения, но только отчасти.

— А Софье своей не мог сказать, чтобы помалкивала?

— Так если б я ей такое сказал — она бы точно разболтала!

— И то верно, — кивнул я. — Мда уж. Всё тайное становится явным. Ну и что теперь делать?

— Что делать? Забыть и отпустить. И чего ты спрашиваешь? У тебя что, такое в первый раз? У тебя сколько там этих… жизней было. Наверняка все эти треугольники проходил.

Я вздохнул. Действительно, вопрос на такие темы в адрес простого смертного, коим был Сид, прозвучал очень глупо. Но и я сейчас был всего лишь простым смертным!

— Да, знаю всё это. Не получается, Сид. Видишь, в неё был очень сильно влюблён мой реципиент. Это на уровне тела, на уровне гормонов, феромонов, генетики. Вижу, слышу — и тут же внутри всё кипит. Тут только годами лечится, ну и другими отношениями.

Признаться, в последнее я и сам до конца не верил.

— Полигамное дворянство, — усмехнулся Сид. — У нас, крепостных, всё просто… Одна — на всю жизнь. Правда, не всегда. Но — как правило.

— Ладно, Сид. Это всё лирика. Всё собирался тебе сказать — оставляю тебя за главного на пару недель…

Описал предстоящую поездку, не упоминая о заказчике и целях, Сид всё понял и помог собрать оставшиеся вещи.

Встал в воскресенье я с нехорошим предчувствием. У каждого свои страхи и фобии, их не лишен и человек с тысячелетним жизненным опытом. Боязнь знакомства с родителями девушки во многом противоестественна, и я обнаружил еe а себе совершенно неожиданно для себя. Но неожиданно проблема разрешилась сама собой. В воскресенье утром меня разбудила звонком Алла. Принялась плакаться в трубку:

— Представляешь, я траванулась! Вчера с Викуськой сидели в баре, видимо, там салатик просроченный. Мы никуда не едем!

— Какая досада!

— Нет, ты радуешься! Признайся, ты не хотел никуда ехать!

Она бросила трубку.

Уверенность, решительность и внимательность со стороны мужчины — три столпа здоровых отношений, особенно в таком юном возрасте. Пришлось проявить уверенность и заботливо, решительно перезвонить:

— Что, ты там как? Живая? Помощь нужна, мне приехать? Лекарства, может, привезти?