Я знаю.

– Хотите услышать полный бред?
– Пирсон отбросил сигарету. Он не мог сказать, куда он сейчас пойдет, домой или кудато еще, но точно знал одно место, куда не ступит его нога: он ни при каких обстоятельствах не собирался входить в здание Первого торгового банка Бостона.

– Конечно, - кивнул Ринеманн.
– Почему нет?

– Эта тварь очень напоминала нашего уважаемого управляющего, Дугласа Кифера... если, конечно, не смотреть на голову. Те же предпочтения в костюмах и брифкейсах.

– Как вы меня удивили, - усмехнулся Дьюк Ринеманн.

Пирсон всмотрелся в молодого негра.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я думал, вы уже поняли, но, видать, шок был слишком силен, поэтому придется вам все разжевать. Это и был Кифер.

Пирсон неуверенно улыбнулся. Лицо Ринеманна осталось серьезным. Он встал, схватил Пирсона под локти, потянул на себя, пока их лица не разделяли несколько дюймов.

– Только я спас вашу жизнь. Вы в это верите, мистер Пирсон?

Пирсон обдумал вопрос и понял, что да, верит. Перед его мысленным взором мелькнуло это жуткое лицо, действительно похожее на увеличенную мордочку летучей мыши, с черными глазками и огромной зубастой пастью.

– Да, полагаю, что да.

– Хорошо. Тогда выслушайте внимательно то, что я вам сейчас скажу. Готовы?

– Да... конечно.

– Первое, это был Дуглас Кифер, управляющий Первого торгового банка Бостона, близкий друг мэра и, так уж вышло, почетный председатель фонда, собирающего средства для Бостонской городской больницы. Второе, в банке работают по меньшей мере еще три бэтмена, один - на вашем этаже. И третье, вы должны вернуться на работу. Разумеется, если хотите жить.

Пирсон молча таращился на него. Ответить не мог, если бы попытался, с губ сорвалось бы чтото нечленораздельное.

Ринеманн взял его под руку и увлек к вращающейся двери.

– Пошли, дружище, - голос звучал предельно доброжелательно.
– Дождьто сильный. Если останемся здесь, то привлечем к себе внимание. А мы такого себе позволить не можем.

Пирсон поначалу шел в ногу с Ринеманном, затем ему вдруг вспомнилось переплетение черных линий, которые пульсировали на голове существа, и остановился, как вкопанный, перед самой дверью. Гладкая поверхность площади уже достаточно намокла, чтобы превратиться в зеркало, в котором у него под ногами появился еще один Пирсон, правда, другого цвета, повисший на его каблуках, как летучая мышь.

– Я... я не смогу, - заикаясь, выдавил он из себя.

– Сможете, - Ринеманн взглянул на левую руку Пирсона.
– Я вижу, вы женаты... есть дети?

– Один ребенок. Дочь, - Пирсон всматривался в холл. Тонированные стекла двери погружали его в темноту. Как пещера, подумал он. Пещера, кишащая летучими мышами.

– Вы хотите, чтобы ваши жена и дочь прочли в завтрашней газете сообщение о том, что копы выловили из Бостонской бухты их папочку с перерезанным горлом?

Пирсон опять вытаращился на Ринеманна. Капли дождя падали на его лоб, щеки.

– Они все обставляют так, будто это дело рук наркоманов. И у них получается. Всегда получается. Потому что они умны и у них много друзей во властных структурах. Черт, да они так и лезут во власть.

– Я вас не понимаю. Я вас совершенно не понимаю.

– Знаю, что не понимаете, - ответил Ринеманн.
– Ваша жизнь сейчас висит на волоске, поэтому делайте то, что я вам говорю. А говорю я следующее: возвращайтесь за свой стол до того, как вас начнут разыскивать, и остаток дня проведите с улыбкой на лице. В улыбку вцепитесь намертво, не позволяйте ей сползти с лица, что бы вы ни увидели, - помявшись, он добавил.
– Если выдадите себя, вас, скорее всего, убьют.

Дождь уже струйками скатывался с гладкого чернокожего лица молодого человека, и тут Пирсон наконецто узрел то, что мог заметить с самого начала, если б не шок: этот негр в ужасе, он сильно рискует, оберегая Пирсона от западни, в которую тот мог так легко угодить.

– Я не могу оставаться под дождем, - продолжил Ринеманн.
– Это опасно.

– Хорошо, - Пирсон удивился, услышав свой ровный голос.
– Пойдемте работать.

На лице Ринеманна отразилось облегчение.

– Молодец. И что бы вы сегодня ни увидели, не выказывайте удивления. Вы меня поняли?

– Да, - ответил Пирсон, хотя он ничего не понимал.

– Вы сможете уйти пораньше, часа в три?

Пирсон задумался, потом кивнул.

– Да. Думаю, что смогу.

– Хорошо. Встретимся на углу Молочной улицы.

– Договорились.

– Вы отлично держитесь, - похвалил его Ринеманн.
– Все у вас будет в порядке. Увидимся в три.

Он толкнул вращающуюся дверь, последовал за ней. Пирсон вошел в следующий сегмент, с таким ощущением, что рассудок его остался на площади... за исключением одной его части, которая жаждала еще одной сигареты.