Я хочу поскорее сбежать из его номера, закрыться в своем и переварить полученную информацию. Передо мной другой Руслан. Не тот, который угрожает и требует, а тот, кто спрашивает и с жутким трепетом относится к малышке, боясь ей навредить.

– Она не испугается? – спрашивает, останавливаясь в метре от меня. – Если проснется, а тебя не будет рядом.

Я вижу неподдельный страх в его глазах и мне снова жутко сильно хочется прикоснуться к нему, успокоить, сказать, что мы обязательно справимся. Только вот никаких “мы” больше нет. Я и он – родители Ксюши, нам придется сосуществовать вместе, но в остальном… я должна перестать думать о нем, как о мужчине, перестать вспоминать его ласки, которые прямо в эту секунду проносятся в памяти, его поцелуи, что сжигали мою душу дотла и…

– Мы должны попытаться, Аня.

Я слышу эти слова, когда туман из воспоминаний рассеивается. Непонимающе смотрю на Руслана и, сглотнув стоящий в горле ком, спрашиваю:

– Попытаться что?

– Воспитывать дочь. Вместе, – дополняет он. – Я и ты, как семья.

– Как семья?

– Я все еще настаиваю на вашем переезде ко мне.

– Давай поговорим об этом… позже.

Я прошу его отложить разговор, потому что чувствую себя не готовой к нему. Я так сильно хочу сказать ему, что между нами ничего невозможно, пока он не верит мне, пока считает, что я предательница и пока видит во мне только ту, кто всегда искала в отношениях с мужчинами лишь выгоду. Мы не можем пытаться построить отношения на осколках прошлых, не изранив души об острые края.

Я просыпаюсь от чувства, что на меня внимательно смотрят. Открываю глаза и натыкаюсь на Ксюшу, стоящую на ногах под боком и внимательно глазящую на меня сверху вниз.

– Привет, – говорит сразу, как я открываю глаза. – А я все жду, что ты проснешься. Мама оставила меня с тобой?

– Ага, – киваю. – Я умею быть убедительным.

– А какие у нас сегодня планы? – интересуется, склонив голову набок. – Мы пойдем покупать медведя?

Я начинаю улыбаться, когда она вот так непринужденно напоминает мне о том, что я обещал сделать, но пока не получилось.

– Мы обязательно купим медведя, – улыбаюсь. – Вначале папе нужно принять душ и одеться, потом мы возьмем маму и пойдем завтракать.

Мне, оказывается, легко называть себя папой и строить планы с учетом не на девушек и развлечения, а на дочь. Я распланировал все три дня выходных здесь и уверен, что ей понравится. Как и ее матери, которая тоже будет с нами. Я чувствую себя не готовым к тому, чтобы взять ответственность за Ксюшу целиком на себя.

Душ приходится принимать наспех, потому что в номере меня ждет дочка. Она нетерпеливо сидит на диване и болтает ногами, сверля взглядом дверь в ванную. Я выхожу уже одетым, хотя люблю походить по номеру в одном набедренном полотенце или в чем мать родила. Теперь так не получится, потому что у меня в номере ребенок. Моя дочь. Мне кажется, что я не осознаю это еще нескоро. Так, чтобы до конца.

– Ну что? Готова к развлечениям?

Ее ответ тонет в звонке моего мобильного. Я быстро беру трубку и неожиданно перехожу на видеосвязь с Олей.

– Привет! – кричит она в экран, лежа еще в постели.

Растрепанная и смешная она чем-то напоминает мне Ксюшу. Наверное, тем, что и Олю я воспринимаю больше, как дочь, чем как девушку, хотя мои друзья давно обратили внимание на ее фигуру и внешность и покрутили у виска, что я этого не вижу. Я не могу не видеть этого, но об отношениях с ней никогда не задумывался, потому что она мне как сестра, не более. Потому что я слишком хорошо помню разборки с ее отцом и то, как она плакала у меня на плече.

– Привет. Только проснулась?

– А ты уже успел одеться? – удивляется, прекрасно зная о моих предпочтениях.

– Сегодня без прогулок голышом, – отшучиваюсь. – У меня несколько новостей.

За спешкой у нас с ней так и не получилось нормально поговорить, и я не смог рассказать, что у меня есть дочь. От той самой Ани, которая прыгнула в постель к моему отцу. Я не хочу говорить ей об этом вот так, находясь на расстоянии, но Ксюша меня опережает и, забравшись на кровать, встает сзади.

– Привет! – произносит в трубку. – А ты кто?

Повисает пауза. Оля садится на кровати, прижимая одеяло к груди. Удивленно смотрит в экран, а потом шутит:

– Ты перешел на категорию женщин, у которых уже есть дети?

– Меня Ксюшей зовут, – произносит дочь, ничего не подозревая. – А он, – кивает на меня, – мой папа. И мы сегодня идем покупать мне медведя.

Я почему-то слышу в голосе доче ревнивые нотки, а по тому, как она прищуривается и складывает руки на груди, убеждаюсь в том, что она недовольна. Как и Оля. Она смотрит на мою дочь и наверняка прикидывает ее возраст, а уже потом и предполагаемую женщину, которая могла ее родить.