— Тьерри, друг мой! — Гвардеец немедленно схватился за усы. — Вы ведь любите выпить хорошего вина? Я хочу, чтобы вы немедленно отправились на улицу Садовников и от души выпили в каком-нибудь трактире… подальше от улицы Садовников. Лучше в Левобережье. В обществе мэтра городского палача. И не жалейте вина на его долю.

— Постарайтесь, чтобы вас можно было найти, но искать пришлось долго, — добавил герцог Алларэ. — Чем дольше, тем лучше. Тьерри усмехнулся, лихо притопнул — звякнули шпоры, и с поклоном вышел вон. Весьма быстро. Уговаривать алларца выпить — только даром время тратить…

— Это еще не все, Кларисса… — женщину, стоявшую рядом, ему было мучительно жаль — вторые сутки без сна и паутина чужой игры, приносившей потерю за потерей, но молчать было нельзя. Госпожа Эйма внимательно выслушала весь рассказ о жертвоприношениях «заветников» и королевской крови, о нападении чужого божества и кошмарном сне. — …и я не знаю, не случилось ли то, чего опасался герцог Скоринг.

— Ответить мог бы только он или Эйк, — Кларисса сжала виски ладонями. — Но оба арестованы, как же все это прекратить? В Шеннору вас не пустят, верно?

— Реми наверняка предупредил коменданта на мой счет. И, Кларисса, я не знаю, насколько можно доверять мне. Возможно, я действую не по своей воле, возможно, и Реми тоже. Как-то он на редкость своевременно…

— Не валяйте дурака! — Женщина обожгла его взглядом не менее злым, чем недавно глава тайной службы. — Подумайте лучше, как не пустить Реми в Шеннору. Вы же понимаете, зачем ему палач и что он потом сделает с собой!

— Его нельзя не пустить в крепость. Только задержать силой. Но такой ценой спасать герцога Скоринга я не готов, простите. Я немедленно пошлю гвардейца с письмом к королю, но на ответ понадобятся часы, если не сутки. Однако без ответа… простите, Кларисса, но в отсутствие короля в столице я не подниму род Алларэ против тайной службы.

— Сумейте задержать Реми хотя бы на… — госпожа Эйма ненадолго задумалась. — Шесть часов. Я вернусь с мэтром Тейном и его наемными бойцами. Вы получите ответы на все вопросы и людей, которые не служат вашему роду.

— Вы просто чудо, — с облегчением выдохнул Фиор, ожидавший возмущения и упреков. До этого дня Фиору казалось, что он прекрасно умеет ждать. Время было водой, оно плавно лилось из одной чаши клепсидры в другую, время было ветерком, пролетавшим мимо. Сейчас оно стало раскаленным песком, впивавшимся в лицо, углями на ладонях и острыми кинжалами, полосовавшими спину. Гвардейцы во главе с Тьерри уехали, уехала и Кларисса, на смену им явился писарь, записавший краткое послание Элграсу, а за ним — мэтр Беранже. Герцог Алларэ обрадовался ворчливому медику, словно ребенок подарку: час, прошедший за обработкой раны и нудным брюзжанием эллонца, пролетел достаточно быстро. Первый из шести. В начале второго явился господин казначей Аэллас.

— Я рад, что вы в сознании, мой герцог, — сказал он после короткого приветствия. Судя по пропыленному дорожному платью и серым разводам на лице, Гильом ехал верхом много часов подряд, и даже не стал тратить время на умывание.

— Король послал меня как своего полномочного представителя. Объясните мне, что здесь происходит.

— Его величество не передал для меня письмо? — ну почему, почему брат решил остаться в поместье?!

— Он просил передать кое-что на словах. Но сначала расскажите мне все по порядку, — мягко попросил Аэллас, и Фиор понял, что спорить с королевским посланником не стоит. Тем более, что в левой руке он держал золотой скипетр. — Я должен объясниться. Вчера почти в полночь в Энор явился господин старший церемониймейстер. Король выслушал его доклад, после чего отправил меня сюда.

— Он хоть жив, Кертор-то? — уныло спросил Фиор.

— Жив, хотя и пребывает в невероятно расстроенных чувствах, — Гильом слегка улыбнулся и сел. Кресло жалобно скрипнуло. — Его величество не слишком высоко оценил рвение господина Кертора.

Еще один рассказ. Аэллас слушал молча, только иногда изумленно качал головой, а порой и щурился — там, где Фиору приходилось пропускать слишком многое. Широкие ладони спокойно лежали поверх скипетра короля Аллиона, походившего на меч с навершием из огромного сапфира.

— Что ж, мне многое стало ясно. Даже предназначенное вам королевское слово. Его величество просит вас простить его, но ему кажется, что в подобных обстоятельствах вам лучше держаться подальше друг от друга. — Опять промашка! Элграс оказался предусмотрительнее, вспомнил об опасности, которую все жертвы проклятья могут представлять друг для друга… — Я разыщу Реми и передам ему приказ явиться к королю незамедлительно. Думаю, разумным будет препроводить его к его величеству. Я отправлю к вам гонца с докладом, ждите. Ждать. Вновь ждать. Минуты никак не хотели складываться в часы. Тревога подступала к горлу тошнотой, и от нее не избавляло ни разбавленное красное вино, ни настой из крапивы и душицы, которым пичкал Фиора мэтр Беранже. Посланный Тьерри гвардеец доложил, что палач согласился выпить вина с незнакомцем; другой — что Реми вообще посреди дороги к улице Садовников вдруг вернулся в особняк герцогов Алларэ, где ныне и пребывает. Последнее известие обрадовало: чем дальше от Шенноры, тем лучше; но и смутило. Что еще выдумает дражайший двоюродный брат?

Проведя около полутора часов дома, Реми отправился зачем-то к Гоэллонам. Тем временем его люди разыскали палача и переодетым гвардейцам Алларэ пришлось прекратить дружескую попойку в приятной компании. На середине четвертого часа вернулся Гильом Аэллас, красный от возмущения и вращавший скипетр в руке, словно меч — только воздух свистел.

— Господин Алларэ позволяет себе больше, чем дозволено и безумцу, которым он, несомненно, является, — процедил с порога казначей.

— Что еще случилось?