Оливия поколебалась с минуту. Солнце начало клониться к закату, и по саду протянулись тени. Их дом из коричневого кирпича казался огромной буханкой хлеба, которую только что вынули из печи.

— Я хочу помнить, — наконец, дернув головой, сказала она. — Я хочу знать, кто я. И если в моей жизни произошли события, которые заставят меня страдать, значит, так нужно.

— Это твой выбор, — кивнула гостья.

Оливии показалось, она произнесла это с одобрением. Гостья приложила свою прохладную ладонь к ее раскаленному лбу, и Оливия задрожала. Она вновь увидела Колдфилд, она почувствовала дуновение ветра, она услышала крадущиеся шаги этой противной гувернантки и капризный голос Себастьяна. Все воспоминания ожили перед ней одновременно, и теперь ей казалось, память была в ней всегда.

— Граф… умер? — обреченно спросила она. Теперь она вспомнила, что впервые встретила старуху с пряжей в закрытой на ключ комнате графа и что та вытащила наружу то, что Оливия надеялась навсегда похоронить.

— Он не мертв, но и живым его назвать сложно, — загадочно ответила гостья. — Его человеческая сущность погибла вместе с его сердцем. Теперь он один из Ледяных.

— Он рассказывал мне про Ледяных… Есть ли какая-то возможность его увидеть?

Гостья с нежностью покачала головой:

— Он больше не помнит тебя, милое дитя. Он не помнит ничего из своей прошлой жизни: воспоминания принадлежали его человеческой части.

Оливия вздрогнула и опустила голову, глядя на свои дрожащие ладони, внезапно вцепившиеся в колени, сминая ткань льняного платья.

— Есть ли хоть малейший шанс…?

В ответ старушка молча потянулась и прижала ее к своей груди, невольно уколов спицами.

— Вспомнит он меня или нет, я все равно хотела бы попрощаться, — упрямо сказала Оливия, отстраняясь. — Как его жена, я имею на это право. Где он сейчас? Как его найти?

— Ледяные живут на пересеченье миров, там, где материя тонкая, и океан холода пронизывает все сущее. Смертным в их королевство путь заказан. Холод их мира губителен для человеческих сердец. Их мир жесток и опасен. Впрочем, — поразмыслив, добавила старушка, увидев горестно вытянувшееся лицо леди Колдблад. — Я могла бы дать тебе кое-что, что помогло бы тебе сохранить тепло. Ненадолго, на час от силы. Но этого должно с лихвой хватить на слова прощания, правда?

— Да! — Оливия в мольбе схватила ее за руки. — О да, этого было бы более, чем достаточно! Спасибо большое, я вам так обязана!

С сомнением качая головой, старушка вновь полезла в мешочек с вязанием и в этот раз извлекла из него душистый оранжевый персик.

— Когда захочешь отправиться в пещеры Ледяных, съешь этот персик, а косточку положи в карман. После этого отправляйся спать. Во сне ты сможешь попасть в их мир. Как только ты почувствуешь холод, быстро проглоти косточку — это поможет тебе проснуться. И вот еще что. Не забудь, Ледяные коварны, они обожают человеческие сердца, и сделают все, чтобы заполучить твое. Финнеган будет угрожать, умолять, просить о помощи, и даже если тебе покажется, что он узнал тебя, не верь ему. Ему нужно лишь твое сердце, и если он получит его, ты никогда не сумеешь проснуться. Помни, он уже не тот человек, которого ты знаешь.

Оливия улыбнулась сквозь слезы:

— О нет, это как раз тот человек, которого я знаю.

— Умоляю тебя, будь благоразумна, — настаивала старуха. — Если что-то с тобой случится, никто не сумеет тебя спасти.

Оливия молча кивнула, прижимая персик к груди, и, опустив голову, вытерла влажные глаза. Она хотела еще раз поблагодарить гостью, но скамейка уже была пуста, а старухи и след простыл.

========== Глава 20 ==========

Той же ночью, уже сидя в постели, Оливия надкусила душистый персик. Он оказался красным внутри, медово-сладким и очень сочным, так что несколько капель упало на наволочку. А вот косточка была неожиданно маленькая, размером чуть больше тыквенного семечка. Оливия положила ее в глубокий карман юбки.

Она вытерла липкий сок с подбородка и, встав с постели, вымыла руки и лицо в жестяном тазу для умывания и насухо вытерлась полотенцем. Вернувшись в постель, она улеглась поверх покрывала и вытянула руки по швам.

Оливия закрыла глаза, но сон не шел. От предвкушения опасного путешествия и встречи с графом, она пребывала в ужасном волнении, да и в комнате было слишком светло — в окно глядела полная луна, призрачный свет которой не поглощался плотными занавесками, но стекал на пол и стены.

Оливия принялась считать сначала до ста, а потом и до тысячи, но это не принесло результатов. Она повернулась на правый бок, потом на живот, положив руку под подушку, но сон не приходил, и от этого она волновалась еще больше, а потом уже волновалась, потому что волнуется, и это мешает ей уснуть, и так по нисходящей спирали. «Что, если я так и не смогу уснуть сегодня?» — спрашивала она себя. «Сработает ли персик на следующую ночь или мой шанс навсегда потерян?»

Внезапно, ей показалось, она слышит тонкий кристальный звон. Так звенел бы ледяной колокол в пустом коридоре. Звук был едва слышный и шел откуда-то из комнаты. Она села на постели. Из-за закрытых дверей гардероба шло лиловое мерцание, перемешиваясь на деревянном полу с лунным светом. Оливия поднялась на ноги, подошла к шкафу, резко открыла дверь и невольно зажмурилась. Вместо привычных платьев на вешалках за дверью был уводящий в пустоту коридор, стены которого искрились и мерцали, будто сделанные из звездной пыли.