Шрифт:
Тогда прокурору удалось все решить миром. Родственников погибшей женщины купили, придурка отправили на принудительное лечение, оставив условку с дальнейшей перспективой снятия судимости.
Мальчик вылечился и сидел тише воды, ниже травы.
А я скрипел зубами от бессилия. Потому что это было уже четвертое дело по Росянскому-младшему. И первое, которое удалось до суда довести. С таким вот результатом.
По его папаше были более серьезные вопросы, но тут пока без вариантов.
Хотя я искал.
Это было вне моей компетенции, но я все равно искал.
И ждал.
Чувствовал, что именно мелкий утырок подведет папашу под монастырь. Вобьет гвоздь в крышку гроба. Так и вышло.
В этот раз лажанул он по-крупному, причем, появилась неплохая возможность крутануть не только его по нескольким эпизодам, но и властного папашу за незаконную деятельность. А там… Только крути и крути. Сейчас у нас, тем более, месячник борьбы за чистоту рядов… Кое-кто в столице мечтает получить дополнительные звездочки на погоны и переехать из тесных кабинетов в другие, посвободнее. А для этого нужны показатели.
Короче, вовремя мы с Виком подсуетились.
Обеспечили информацией.
Теперь только крутить.
Само дело крутить, а свидетелей прятать.
Вот и спрячем.
Знает эта кошка зеленоглазая много, не зря пару недель терлась в клубе. Точно в курсе, кто из девочек пострадал от урода Росянского и его приятелей.
Не говорит по вполне понятным причинам. С ее братишкой и с ее опытом это, конечно, глупо.
Но ничего.
Разговорим.
Я усмехнулся своим мыслям, а еще тому, что прямо предвкушающе тепло стало, как бывает перед занимательной игрой. В которой ты обязательно победителем выйдешь.
Глянул в зеркало на пассажирку и наткнулся на прямой прищуренный взгляд зеленых глаз.
– А куда мы едем, позвольте узнать, господин подполковник? – медово растягивая губки, спросила она.
– Пока не могу сказать, приедем, увидите.
Я сделал невозмутимое лицо и с удовольствием поймал отблески злости в зеленом взгляде.
– Но как же я тогда смогу объяснить брату, где меня искать, если вдруг что-то случится?
– Никак. Брат не пояснил?
В ответ раздалось еле слышное , но очень злобное шипение. Ух, злючка какая! Забавная.
– Странно… Не доверяет вам?
– С чего вы взяли?
– Наблюдение.
– Неверное наблюдение! Ни на чем не основанное!
– Не буду спорить.
Кошка открыла рот. Закрыла. Нахмурилась.
И отвернулась опять к окну.
Похоже, не ожидала, что я так быстро оборву спор.
Я опять усмехнулся. Перекатил спичку во рту, коротко глянул в зеркало. Она торопливо перевела взгляд опять в окно.
Любопытная какая. Как… Кошка.
Дорога стелилась передо мной ровно и привычно. Мы выехали из города, и теперь можно было ожидать подставы только на обводной, где стоял пост ГИБДД.
Но там я проехал в потоке, спрятавшись за удачно подвернувшейся фурой.
Пассажирка, утомившись разглядывать одинаковые елки по обеим сторонам дороги, начала копаться в телефоне, демонстративно игнорируя меня.
И, тем не менее, постоянно пересекаясь взглядом в зеркале заднего вида.
Каждый раз ее щеки краснели, глаза загорались зеленым воинственным огнем.
Я усмехался, рулил. Настроение было хорошее, лирическое даже.
Впервые за много лет мне интересно наблюдать за женщиной.
Забавное ощущение.
В плену.
Вот не помнила я такого ощущения от первой нашей встречи. Бешенства такого. Ненависти даже.
Тогда подполковник просто раздражал. Тем, что не велся на меня, как привыкла. Тем, что неправильно реагировал.
А еще тем, что явно насквозь меня видел.
Ну кому, скажите мне, приятно, когда тебя мужик насквозь видит?
Да даже Максик себе такого не позволял!
А тут какой-то посторонний неприятный подполковник!
Короче говоря, я ехала на заднем сиденье его здоровенного монстра и злилась ужасно!
Причем, прекрасно понимала, что, на самом деле, злюсь на брата-придурка, поставившего меня перед фактом, практически предавшего.
В этот момент иначе, чем предательством, я не могла определить его поведение.
Просто вытащил из дома, просто перекинул в лапы незнакомому страшному мужику, фактически , на съедение отправил.
Во всю эту ересь насчет того, что подполковник – «нормальный мужик», как выражался Максик, я вообще не верила.