Моя рука легла на грудь, и я вздохнула с облегчением. Грейсон приблизился и обхватил рукой мою талию.

Голова Дилана откинулась назад.

— Спасибо, черт возьми. — Он выпрямился и отошел, бормоча и ругаясь. И продолжал потирать затылок.

Подняв голову к Грейсону, я сказала:

— Иди к нему.

Он вскинул брови.

— Ты уверена?

— Да. — Я кивнула.

Он поцеловал меня, затем подошел к брату. Они перекинулись парой слов, а затем Грейсон схватил Дилана и обнял его.

Повернувшись к папе, я спросила:

— Как ты?

Он покачал головой, на глазах снова выступили слезы.

— Никогда не думал, что снова буду бояться так сильно, как в ту ночь, когда потерял твою маму. До этого момента. — Он сжал челюсти. Покачав головой, он опустил глаза в пол, но я не пропустила упавших слез.

— Папа, — прохрипела я, обхватив его за талию. Он оставался напряженным. Его руки сжимались и разжимались по бокам.

— Она так напугала меня, Кексик. — Видя, как мой отец распадался на части, я не могла контролировать свои эмоции. Провела рукой по щеке, когда отец вздрогнул и вздохнул. — Когда позвонили из больницы, я потерял сознание, Кензи. Не знаю, как мне удалось попасть сюда, но я оказался здесь и стал кричать, чтобы меня выслушали. Я хотел увидеть ее своими глазами. Мою Мармеладку. — Он издал какой-то звук в глубине горла. Мои слезы побежали свободно; я никак не могла их остановить.

— Мистер Хай. — Мы оба подняли глаза и увидели приближающуюся медсестру. — Теперь вы можете увидеть свою дочь. — Грейсон и Дилан подошли к нам сзади. Медсестра заметила их и добавила: — Только по двое за раз, пожалуйста.

Я улыбнулась и кивнула.

— Папа, вы с Диланом заходите.

— Но…

— Нет, ты и Дилан. Я пойду с Грейсоном.

Он посмотрел на Дилана и кивнул. Они ушли вместе в молчании. Грейсон опустил руки на мои плечи, и как только они вышли за дверь, я повернулась в его объятиях, зарылась головой в его грудь и разрыдалась. Он крепко обхватил меня. Ничего не говорил, только позволял мне плакать.

В конце концов, я успокоилась настолько, что смогла связать предложение.

— С ней все будет хорошо, — сказала я. — Но видя папу в таком состоянии… Я не могла больше сдерживаться.

— Ты и не должна была этого делать.

— Я чувствовала, что должна ради него. — Прочистив горло, я добавила: — Спасибо, что ты здесь.

— Я бы нигде больше не был, Кензи.

— Я ценю это. — Я кивнула.

— Почему ты не смотришь на меня? — пробормотал он мне в висок.

— Я вся в соплях и заплаканная…

Мне нравилось, что я не только слышала, но и чувствовала его усмешку.

— Я видел тебя после приема сиропа от кашля. Ничто другое не может меня испугать.

Подняв голову, я рассмеялась.

— И то правда.

— Ох, нет, детка. Спрячь голову, ты отвратительна.

Я задохнулась, мои глаза расширились. Он засмеялся, затем обхватил мои щеки и поцеловал меня.

— Я шучу.

Мой ответ был ударом в живот. Затем я снова прижалась к нему, только уже с улыбкой.

Он не знал, что, когда я войду в комнату Лори, снова буду в полном раздрае. Я также знала, что он, вероятно, не был свидетелем того, как две женщины плакали вместе. Если он мог это вынести, значит, был надежным партнером.

Позже, когда мы вернулись к машине, я узнала, что Грейсон Джексон был человеком, которого ничто не смущало, когда дело касалось меня.

Я не была уверена, что смогла бы полюбить его еще больше, но в тот вечер, казалось, любовь только возросла.

***

Мы остались в моем родном городе на несколько дней. Повезло, что у отца было две свободные комнаты, потому что мы с Грейсоном разместились в одной, а Дилан — в другой. Лори тоже выписали, и она была дома. У нее была сломана нога, трещины в ребрах и еще несколько шишек, и порезов. В остальном она шла на поправку и должна была полностью восстановиться. Грейсон позвонил кому-то на работу, чтобы сообщить, что нас вызвали за город по работе. Он отказался покидать меня, и я была ему за это благодарна.

Грейсон Джексон значил для меня все.

Мы с Лори сидели в гостиной, играли в карты и разговаривали, и это после того, как я выгнала Дилана на улицу, чтобы помочь Грейсону и папе готовить на барбекю.

— Он хочет, чтобы я вернулась с вами.

Переведя взгляд с карт на сестру, я спросила шокированным шепотом:

— Что?

Она кивнула.

— Он сказал мне об этом до того, как вы пришли.

— Сказал тебе? — я улыбнулась.

Она хихикнула.

— Да.

— И что же ты ответила?

— Мне нужно было все обдумать.

— Он очень заботится о тебе. Когда мы направлялись сюда, он был так растерян. Он всегда такой беззаботный и веселый, но в тот вечер не был таким. Он выглядел потерянным.

Лори покраснела.

— Было тяжело жить в разлуке, но это и хорошо. Мы лучше узнали друг друга.

— Он доказал, по крайней мере, мне, что хочет заботиться о тебе. Не смотрел на других женщин с тех пор, как увидел тебя. — Я усмехнулась. — Я следила, и в случае чего, готова была отрезать ему яйца.