Совещание согласилось, что статус новичков — это любопытное дело для Тёплой Норы, и общим голосованием решили оставить новичков до тех пор, пока их родители не разберутся со своей взрослой жизнью.

— Мне понравилось, — значительно сказал Каи, подошедший к Селене, когда все остальные выливались из комнаты Ригана, вполголоса обсуждая уже свои проблемы.

— Что именно?

— Ну, что совещаться можно. И голосовать.

— Мы вроде и так совещаемся часто, — напомнила Селена. — В столовой-то.

— Ну, там как-то не очень… — Каи задумался.

— Солидно? — подсказала Селена.

— Ага. Селена, давай совещаться в гостиной для старших?

— Давай об этом в следующий раз? — предложила она, и Каи согласился с ней, что поздним вечером такие солидные дела не решаются.

В доме затихало, пока все натягивали на себя одеяла… Сонный Стен ходил с мамой за ручку и что-то грозно бормотал под нос. Сегодня Селена была, как сама себе признавалась, жестокой: она не могла уложить сынишку и оставить его. Не хотела. В кабинете, во всяком случае… При обходе комнат второго этажа она неожиданно столкнулась с Вильмой, которая ждала её из этого обхода.

— Я возьму Стена, — спокойно сказала девочка-маг и подняла малыша на руки, чтобы унести его в ясли-сад.

Селена притворила за ней дверь и некоторое время бездумно простояла в коридоре. Потом вспомнила ещё об одном деле и заторопилась. Понцерус — знала она — ложится поздно, а уж сегодня, когда рядом нет его друга Трисмегиста, а назавтра не надо вставать, чтобы спешить в пригородную школу, он наверняка зачитался теми книгами, которые были принесены с рынка и которые до сих пор проходили проверку на состояние страниц и обложек. Это так говорилось. А в реальности — оба преподавателя-философа увлечённо читали то, что могло пропасть и тем самым ослабить целое государство. Последнего Селена не понимала, но принимала как данность.

Она вышла из Тёплой Норы и садами, известной ей дорожкой прошла к домику Трисмегиста и Понцеруса. Свет в окошке ободрил её. В дверь она стукнула один раз. И улыбнулась, когда открыл ей Ивар.

— Ты почему здесь? — спросила она, заходя.

— Кадму перевязки делали. Понцерусу одному неудобно — держать его и перевязывать, — объяснил мальчик-друид, шагая в комнату, которую в последнее время знавшие о ней называли комнатой-библиотекой. — Я сейчас ещё немного побуду здесь и пойду к себе.

— Добрый вечер, Понцерус! — поздоровалась Селена, входя следом за ним в комнату, где в кресле сидел старый эльф-философ. Наедине она обходилась без приставки «уважаемый», и оба философа признавали за ней это право. — Пришла узнать, как тут Кадм. Не нужно ли чего для него…

— Всё, в чём нуждается мальчик на сегодняшний день, у нас есть, — улыбнулся Понцерус, вставая. — Хотите взглянуть на него, чтобы убедиться?

— Разбужу, — с сомнением сказала хозяйка места.

— Нет, мы дали ему сонного питья, чтобы спал глубоким сном, необходимым ему.

— Тогда не буду заходить, — решила Селена и огляделась. — У вас тут уютно.

Горящие свечи, бросавшие свет на стол с книгами, и правда создавали странный уют, который странной же болью отозвался в сердце: «Мы здесь — они там. Уютно ли им — там? Всё ли с ними хорошо?.. Связаться бы с братьями — страшно: а вдруг они в этот момент в такой ситуации, что я могу накликать беду на них?..»

— Посидите, леди Селена, — тихо сказал Понцерус. — Посидите немного. Вам пришлось побегать сегодня. Столько тревог…

Она огляделась и села в кресло Трисмегиста, пообещав себе, что вскоре уйдёт.

Ушёл Ивар. А Понцерус сидел, осторожно, чтобы не разбудить хозяйку места, перелистывая хрупкие листы старинных книг.

Бывают в жизни такие навыки, которые оттачиваешь очень долго и кропотливо, а потом используешь всего один раз. И притом надеешься, чтобы это был не только первый раз, но и последний…

С трудом растолкав Виридина и убедившись, что парнишка-вампир точно не спит и не заснёт, Коннор наконец устроил себе свёрнутый сон на время его дежурства. Виридин сказал, что сумеет продержаться два часа.

Мальчишка-некромант согласился, что два часа — это здорово. Для него самого эти два часа — роскошь в их положении. И он насладился этой роскошью сполна, устроив себе глубокий, не чета тем, что были в пригороде, свёрнутый сон.

Проснувшись в лично назначенное время (чуть раньше двух часов), Коннор велел Виридину спать без рамок свёрнутого сна.

— Разбудишь? — уже с закрытыми глазами пробормотал парнишка-вампир.

— Разбужу. Спи.

А через пять минут одними губами Коннор прошелестел заклинание, погрузившее всех в беспробудный сон. Чтобы не мешали и не лезли под руку.