– Привет, Амиго! Ты жив, бродяга? Сегодня вечером отличная вечеринка у меня клубе, но можно пойти в «Ронни Скоттс».

Джордж находился крайне в приподнятом настроении и тем вывел меня из оцепенения, в котором я пребывал после поездки в поезде. Я предложил Джорджу подняться ко мне в номер и за стаканом отменного виски обсудить варианты на вечер.

Как только я положил телефонную трубку, ко мне вернулось чувство тревоги и негодования. Женский смех и будоражащий, гипнотический голос старика слились воедино, превратившись в невыносимую боль в висках.

«Надо срочно выпить водки, – подумал я, – холодной водки и ничего другого!»

В надежде, что старорусский проверенный метод сработает и в этот раз, я выплеснул содержимое всех четырёх маленьких бутылочек «Абсолют» из гостиничного холодильника в стакан и выпил напиток залпом. К своему удивлению, я почувствовал приступ тошноты, как если бы пригубил сорокаградусный алкоголь впервые.

В холодном душе мне пришлось сразиться с накатившейся волной эротического возбуждения. Моё разъярённое воображение уже успело воссоздать форму груди и запах кожи незнакомки из поезда.

Когда пришёл Джордж, я постарался в деталях описать необычное знакомство в поезде, но мой рассказ был настолько несвязным, что приятель Уилкинсон принялся перебирать список имён в алфавите из своей записной книжки в дорогом переплёте из крокодиловой кожи.

– Так ты даже не узнал, как зовут этого старого колдуна и его женщину? – возмутился англичанин, когда я закончил исповедоваться.

– Она не его женщина, и я её обязательно найду!

Вечеринка в приватном клубе для богачей в квартале Мейфэр, членом которого является Уилкинсон, была невероятно скучной. Женатые джентльмены без давно надоевших, скупых на ласку супруг, смешались с несколько «мужиковатыми бизнес-леди» бальзаковского возраста. Ни водка, ни бодрящий виски с колой не смогли поднять мне настроение. Мой ум параллельно был занят развитием всевозможных комбинаций и путей, которые смогли бы приблизить к объекту новой страсти, к женщине из поезда. Я мысленно пытался снова и снова перенестись в вагонное кафе, воспроизводя диалог со стариком.

Однако чем больше я возвращался к этому эпизоду, тем глубже становилось ощущение, что они, невероятной утончённости женщина и таинственный старикан, сопровождавший её, мало чего общего имеют с этим миром, с миром, в котором пребывал я.

– Послушай, Эрик! Да что с тобой, очнись, приятель! – Джордж дружелюбно потрепал меня за подбородок. – Пришла пора развлечься по-настоящему!

Покинув помпезный клуб, мы отправились на блэк кэбе в стриптиз-бар String Fellows.

Пропорционально накаченные мышцы ягодиц смелых танцовщиц той ночью не смогли заинтересовать меня, а вот приятель Уилкинсон то и дело устремлялся к подмосткам, чтобы поблагодарить девушек десятифунтовыми банкнотами, которые он с восторженным взглядом бросал в цилиндр, помещённый в центре овальной сцены.

– Если тебе и тут скучно, поехали к Шейле, в Хэмпстед! Да, кстати, совсем забыл, у неё сегодня бал-маскарад, всякие фокусники и гадалки тоже были заявлены.

– Хорошо, давай поедем к Шейле!

Неожиданное предложение Джорджа вселяло надежду. Шейла – давнишняя приятельница по колледжу Уилкинсона. Несколько лет назад между нами случился короткий роман, однако вмешался её старший брат Вильям и запретил сестре встречаться с отпетым «Казановой». Послушная милая Шейла поверила братишке и неохотно перевела наши отношения в дружественные. Вильям вовремя узрел, что я отнюдь не собирался возводить её в ранг невест, о чём она в тайне роптала.

Трёхэтажный особняк из красного кирпича внешне ни чем не отличался от остальных домов по улице Maresfield Gardens, по соседству находился музей Зигмунда Фрейда. Это был семейный дом Шейлы и Вильяма; родители улетели с друзьями в Грецию на неделю, и «шаловливые детишки» устроили веселье, воспользовавшись их отсутствием. Особняк имел около пяти гостевых комнат и шикарный сад, где и разворачивалось основное действие вечера.

Массивную дверь открыла хрупкая длинноволосая индианка. Одетая в традиционный костюм бирюзового оттенка, она дружелюбно пригласила нас отыскать хозяйку самостоятельно, объясняя, что из-за большого количества приглашённых успела потерять её из виду.

Повсюду горели свечи, играла незамысловатая салонная музыка – та, которую можно услышать в лаунж-барах, этакий общепринятый стандарт.

Шейла не отличалась особенным вкусом, но старалась во всём соответствовать последнему писку моды; у неё был собственный стилист и личный парикмахер, как и полагается девушке с её положением, однако эксперименты с внешностью не каждый раз заканчивались успехом. Так и в этот вечер: на ней было замысловатого фасона платье, которое наверняка безупречно смотрится на худощавой манекенщице, однако Шейла с её округлыми формами и небольшим ростом выглядела в нём крайне нелепо. Яркий макияж и сложная причёска только усугубляли ситуацию. Одним спасением была её безупречная улыбка. Лёгкая и беззаботная речь и всегда хорошее настроение обезоруживали практически каждого, с кем Шейла вступала в контакт.

Конец ознакомительного фрагмента.